Русская рулетка

Он вообще боялся о чем-нибудь спрашивать, помня об ожоге от сигареты и об увесистой оплеухе, которой его наградили в неведомом гараже.

Наконец подельники Ларика и Кудрявого стали спускаться вниз, гремя башмаками по деревянной лестнице.

– Нет там ни хрена, – сказал один, чуть пониже ростом остальных. В руке он держал связку ключей, которые Карнаухов опознал как свои.

Кудрявый засопел, потом достал сигарету и чиркнул зажигалкой.

– Валите вниз, – приказал он, – переройте там все.

– Так, может, сразу этому хмырю пару чертоплешин отвесить? Он и расколется.

– Валите! – побагровев, рявкнул Кудрявый. – Вечно вам по два раза повторять надо, дундуки!..

Бандиты, не говоря ни слова, вышли. Но потом в подвале, роясь в подшивках старых газет и в поленницах, безуспешно пытаясь расковырять смерзшуюся кучу угля и заглядывая в бочку, наполовину заполненную водой, они в весьма нелестных выражениях стали обсуждать поведение своего бригадира:

– Этот, бля, пидор, шнобель задрал выше крыши.

– Думает, если Матрос ему больше всех наливает, так об пацанов можно стропы вытирать.

– На хрена мы тут ковыряемся как пальцем в жопе?

– Дали бы этому лоху по рогам, он бы сразу все выложил…

– Ну, в натуре, че мы тут ищем? Терпила же сам обещал бимбы отдать.

– Да ну его на хрен, пошли отседова, тут дубарильник хуже, чем в Магадане…

Когда они вернулись, Кудряш отошел к окну, а Ларик по-прежнему сидел рядом с банкиром и курил, пуская в потолок кольца дыма.

Карнаухов сидел молча, дрожа то ли от холода, то ли от страха.

– Ну че? – спросил Ларик.

– Хрен через плечо, – ответил Афган, который словно взял на себя миссию выразителя общественного недовольства.

– Не кипишуй, – резко оборвал его Ларик, – а по делу базарь.

– А ты бы сначала этого делового расколол или хоть нам сказал, чего искать.

– Слышь ты, банкир, мать твою? Где бимбы?

Карнаухов заерзал на месте под недобрыми взглядами, но за то недолгое время, которое провел с новой компанией, уже успел определить расстановку сил и ответил лишь тогда, когда к нему обратился сам Ларик.

– Ну че, язык проглотил?

– Вы же меня не спрашивали.