Русская наследница

Заглянуть в окно второго этажа домика не представлялось возможным — окна были плотно зашторены, даже если залезть на ближайшую елку — ничего не увидишь.

Женщина вернулась в сторожку и взглянула на часы. Ходики показывали пятнадцать минут одиннадцатого. Странно. Похоже, посетителей больше не будет и клиент собирается встречать Новый год в одиночестве? У богатых свои причуды. Крутой любитель одиночества сильно облегчает ей задачу. Ждать утра совсем не обязательно.

Катя взяла ружье и вышла из сторожки.

Она поднялась на крыльцо теремка и толкнула дверь. Та легко поддалась, не издав ни звука. Катя прекрасно знала расположение комнат такого домика. Из просторного холла дверь направо — гостиная. Прямо — баня, налево — кухня-столовая. Две спальни наверху.

И вновь неправдоподобная тишина смутила ее.

Наверх Катя не пошла: если уж ты поехал в лес встретить Новый год, вряд ли завалишься спать за час до события. Только если любители экзотики — «сладкая парочка»… Она заглянула в кухню — в духовке на маленьком огне что-то запекалось, завернутое в фольгу.

Судя по запаху, это что-то совсем недавно бегало на двух ногах и махало крыльями.

Катя на цыпочках пробралась в гостиную и никого там не обнаружила, кроме упомянутой выше елки.

Она вернулась в холл и остановилась напротив бани. Рукоятка ружья под пальцами запотела. Катя ногой толкнула дверь и вошла в предбанник. На деревянной лакированной скамейке покоилась мужская пижама, поверх которой лежал мобильный телефон.

"

"Из моечного отделения доносился плеск. Сомнений не оставалось — в доме он один и в настоящее время наслаждается баней. Вот и славненько.

В голове почему-то назойливо крутилась одна-единственная фраза: «Всем оставаться на местах, самолет полетит в Турцию».

Она гнала эту фразу прочь, а та все лезла в голову и звучала там на разные лады. Катя толкнула дверь и наставила ружье прямо в душное облако пара.

— Стоять и не двигаться! — истошным голосом проорала она. Прямо перед ней сквозь душную муть проступил высокий здоровый мужик, весь в густой мыльной пенс.

И только его мужская драгоценность выделялась из общего белопенного колорита и слегка указывала на ружье, как бы передразнивая его воинственность.

— Я и стою, — сказал мужик, ошарашенно глядя на террористку, — что за шуточки, мадам?

— Не шевелись, выстрелю! — завопила Катя, и мужик замер как изваяние.

— Это ограбление? — поинтересовался он, как бы подсказывая ей.