Руины веры

Кесседи в отчаянии поворачивается к полковнику.

— Вы, что, ничего не можете сделать?

Но Коннери только качает головой.

— Экраны поставили. Большая часть здания не пострадает. Людей на смерть я не пошлю. Кто знает, даст ли Сантьяго сигнал и когда.

Райан матерится. Снова вскидывает голову.

— Курт! Мы не можем обезвредить бомбу. Просто положи рюкзак и иди сюда. Мы со всем разберемся!

Курт всхлипывает. Снова трет нос. В его глазах обреченность. Ни страха. Ни надежды. Только обреченность человека, решившего умереть.

— Ты не можешь разобраться! — выкрикивает. — Ты один! Люди должны узнать!

— Они узнают! Ты уже всем все сказал. Узнают.

— Я не верю! — всхлипывание. — Не верю!

Райан делает шаг вперед. Полковник хватает его за рукав.

— Ни шагу ближе. Хочешь, чтобы тебе оторвало голову?

— Я хочу, чтобы мой человек остался жив, — отчеканивает Кесседи. Вырывает руку. Продолжает движение. — Курт, не дури, — продолжает уговаривать. — Тут уже полно прессы. Не нужно умирать, чтобы заявить общественности о том, что происходит.

— Не подходи! — а вот теперь в глазах здоровяка появляется страх. Страх за Райана. Ему он не желает зла. — Кесс, уйди за ограждение!

— Не уйду без тебя.

— Кесс, я прошу тебя!

— Нет.

— Кесс, я просто хочу что-то изменить. Я хочу…

— Изменишь, — уговаривает, как маленького ребенка. — Умирать не нужно. У тебя есть шанс на нормальную жизнь. Я. Тебя. Прошу.

Теперь Курт просто плачет, обнимая рюкзак.

Черт. Больше не могу на это смотреть. Шагаю за Райаном.

— Ты-то куда! — вскрикивает Коннери.

Не оборачиваюсь. Не оставлю его одного.

— Курт, мы уже многое сделали! — вмешиваюсь. Кесседи бросает на меня взгляд, но не останавливает. — Только что арестовали человека, заманившего в Верхний мир десятки таких же подростков, как мы, и отправивших с бомбами на смерть. Мы уже сделали этот мир лучше. Ты тоже сделал!

Нижняя губа Курта дрожит.

— Я… я не могу.

Меня вдруг переполняет злость. Оттесняю Кесседи. Приближаюсь.

— А о нем ты подумал?! — кричу, указывая на Райана.

В лице Курта что-то меняется. Глаза становятся огромными.

Он меня услышал.

Он меня понял.

— Кесс, — бормочет, — прости меня, я…

— Прощаю, — заверяет Райан. — Оставь рюкзак и иди сюда."

"Курт колеблется еще несколько секунд, потом дотрагивается до лямок рюкзака. Двигается медленно.