Руины веры

Убираю руки в карманы.

— Пошли, что ли?

Олаф и Курт переглядываются. Ну вот. Отвечаю за них головой, а они плевать хотели на мои слова.

— Значит так, — спешу внести ясность. Достаю карты из кармана. — Я сейчас отдаю их вам, и крутитесь, как хотите. Если не придете на это место вечером, заблудитесь, попадетесь, вас кто-то задавит, или вы сами упадете в канализационный люк — ваши проблемы. Хотите так, давайте так. Райану объясню, что иначе не вышло.

Проклятые снова переглядываются.

— Ладно, пошли, — соглашается Олаф, хотя и не пытается скрыть, что мое слово для него ничего не значит.

Замечательно.

***

Первая неприятность происходит при спуске в подземку. Для спуска предусмотрены три способа, на любой вкус: простой эскалатор, лифт с прозрачными стенами и аэродинамическая труба, для тех, кто не страдает клаустрофобией и спешит. В детстве труба была моим любимым средством передвижения. Эскалатор движется слишком медленно. А лифт — слишком скучно, для стариков.

По привычке, хранившейся все эти годы где-то на подкорке мозга, шагаю к аэродинамической трубе.

— Отпусти, — шиплю Курту. У него пальцы, как гвозди.

— Я не полезу в эту штуку, — бормочет. Лицо бледное. Глаза с ужасом смотрят на вход в трубу, в котором исчезают люди.

— Ты же уже летал на флайере, — напоминаю. — Понравилось? — кивает. — Так это менее опасно и куда веселее.

Курт отчаянно мотает головой. Отпускает мой рукав и отступает на пару шагов.

Ну, что с ним делать?

Мимо идет женщина на высоченных каблуках, в длинной шубе из черного сияющего меха и миниатюрным чемоданчиком в руке.

— Приезжие? — женщина замедляет шаг. — Говорят, не везде есть трубы, как у нас. Вон там, за углом, лифт."

"Только открываю рот, чтобы вежливо поблагодарить прохожую за бесполезный совет, как Курт грубо выдает:

— Отвали, женщина.

Горожанка бледнеет. Краснеет. Зеленеет. Мне даже кажется, она сейчас грохнется в обморок.

— Простите моего друга, — пытаюсь исправить положение. Поздно.

— Хам! — в ужасе восклицает женщина. Так громко, что на нас устремляются не меньше двух десятков глаз. — Боже мой! Какой грубиян!

— Заткнулась бы уже, — бормочет Олаф себе под нос. Вернее, ему, должно быть, кажется, что он тихо бормочет. На самом деле его прекрасно слышат все, кто находится в радиусе метра. А народу тут тьма.

Закатываю глаза. Если сейчас вызовут копов, нам конец.