Ледяное взморье

Мое мнение: все будет зависеть от того, какую роль отвели бывшему начальнику штаба корпуса подчиненные Гиммлера.

Буторин достал пачку папирос:

– Разрешите?

– Кури. Тебе бы отдохнуть. Я распоряжусь, помощник подготовит комнату.

Шелестов тоже достал папиросы:

– Из чего следует, что шифровку от товарища Ремезова мы будем ждать в Управлении.

– И вновь в «десятку», Максим.

– А смысл? Мы и на базе могли бы подождать. Потребовалась бы срочная переброска – я вывел бы группу прямо на аэродром.

Платов ответил:

– Смысл, Максим, в том, что сразу же по получении и дешифровке сообщения Ремезова я должен представить план работы группы в зависимости от обстоятельств.

– Ну, ночь он, как правило, проводит либо в НКВД, либо в Кремле у товарища Сталина. Иосиф Виссарионович приучил всех работать по ночам.

– Это не имеет значения.

Шелестов потянулся:

– Простите, товарищ старший майор, но если ждать, то может и мне предложите койку рядом с Буториным? Или я могу устроиться на диване вашего кабинета?

– Это хорошо, что ты сейчас шутишь.

– Совершенно ничего.

– Еще чаю, бутербродов?

Шелестов взглянул на Буторина, это он практически весь день не ел.

Но капитан отказался:

– Хватит, перед сном много есть вредно. И вообще, как говорят про ужин? Завтрак возьми себе, обедом поделись с другом, а ужин отдай врагу.

Платов сказал:

– Насколько я знаю, это говорил еще Суворов, правда несколько иначе, точно не помню, но смысл тот же.

– Какая разница, кто сказал? Главное – верно, хотя я бы предпочел наоборот. Но нельзя, так и физическую форму потерять можно. А с ней на задании и жизнь. Хотя просто чаю выпить можно за отсутствием чего-нибудь более крепкого.

Платов нахмурился:

– Об этом пока забудь. С этой минуты и до принятия особого распоряжения, а в случае работы по заданию, то и на время работы – сухой закон.

– Понятно. Тогда чаю, – проговорил Буторин.

– Спасибо, я не буду, Петр Анатольевич, – сказал командир группы.

– Дело хозяйское.

Платов вызвал и озадачил помощника.

Когда тот вышел, Шелестов спросил:

– Может, Данилин покажет комнату?

– Покажет.

– Как я понимаю, как только придет радиограмма из Риги, вы нас разбудите?

– Само собой.

– Ясно, как всегда. Только ляжешь, сразу вставай и за работу.

– Ты чем, Максим, недоволен?

– Ну что вы, Петр Анатольевич, я доволен абсолютно всем.