Руль

Мост тоже выглядел вполне адекватно, а значит, это вопрос привычки. А ведь я дальнобойщик, и жизнь в нормальном режиме для меня чужда. По крайней мере, мне всегда так казалось.

— Ещё двадцать минут, и можем выезжать, — бросив взгляд на часы, скомандовал Мост. — Ты как, Руль? Выглядишь что-то не очень.

— Я и чувствую себя как дерьмо, которое провернули в мясорубке, — ответил я.

— Может, приболел? — Гюрза заботливо коснулась губами моего лба. — Да нет, температура в норме.

— Я за всю жизнь ещё ни разу не видел, чтоб в Мешке кто-то болел гриппом или простудой.

— Нормально, — отмахнулся я. — Ща разгуляюсь. Тело отказывается жить по ночам.

— Понимаю, — усмехнулась Гюрза. — Я когда сюда провалилась, почти месяц не могла режим перестроить. В итоге ничего, вроде привыкла.

— Здесь все только и делают, что к чему-то привыкают, — буркнул Мост. — Ладно, собираемся и валим. Надеюсь, броня заведётся.

— Я вчера по взлётке немного покатался, чтоб аккумулятор зарядить.

— Принял. Прыгай за баранку и не дёргайся, чего бы ни случилось, — кивнул Мост и переключился на Гюрзу: — На тебе выход, я за гидравлику помчал. Если прижмёт — ори.

— Угу, — ответила девушка и слегка оттянула затвор автомата, чтобы убедиться в наличии пули в стволе.

— Всё, по местам. Начали!– Мост хлопнул в ладоши и поднялся с места.

Я запрыгнул на водительское сиденье, повернул ключ в замке зажигания и запустил двигатель.

Переборка плавно поползла вниз. В приоткрытую щель внутрь ворвался холодный, пропитанный влагой воздух. Сырость здесь такая, что без дополнительных усилий одежда никогда не высыхает полностью. И в фортах с удовольствием этим пользуются, беря дополнительную плату за сушку.

Мы такого удовольствия были лишены, потому как дневали чёрт-те где. От сна на холодном жёстком бетоне у меня ныли все кости. Может быть, поэтому я чувствую себя так, словно меня пыльным мешком из-за угла огрели. И ведь я мог уйти спать к Гюрзе, в кабину тягача, но нет же, решил включить солидарность и остался на полу вместе с Мостом.