Рождённая в ночи

И причина этого кошмара как раз появлялся на кухне."

"Радовало то, что ни его губы, ни лицо не было запачкано кровью. Значит, он сдержал своё слово и отпустил Михаила.

Светлана испытала облегчение, но потом вспомнила, что она рано радуется. Он с легкостью может использовать её в качестве корма.

Велест угадал ход её мыслей и, подойдя вплотную к девушке, чья спина уперлась в столешницу, выдохнул ей в лицо:

— Тебе не следовало вмешиваться.

Его горячее дыхание взволновало Светлану, и она выронила мясо, которое держала в руках.

— Он…, - она никак не могла правильно сформулировать мысль. — Он мой гость.

— Ну и что….

— И вы….Вы тоже…Как бы…Гость….

Он резким движением поставил руки на столешницу по обе стороны от девушки. Та вздрогнула.

— Меня зовут Велест.

— Очень…Очень приятно.

У Ланы сработали уроки этики, которые ей прививала бабушка, большая сторонница хороших манер.

Её реплика не могла не вызвать снисходительную улыбку у Велеста.

— Да неужели….

Не смотря на то, что Велест улыбался, он был в бешенстве.

Он готов был крушить всё вокруг, и ему стоило усилия сдерживать себя.

И сдерживался он тоже из-за неё.

Вернее, из того первого, самого яркого восприятия этой женщины. Он чувствовал, что если уничтожит её, то будет жалеть. Возможно, день, а, возможно, и столетия. Потому что он не помнил, чтобы в последнее время хоть одна представительница прекрасного пола так сильно взволновала и взбудоражила его.

Забыть.

Или сделать своей игрушкой.

То, как она защищала мужчину, тоже произвело на него впечатление. Люди! Сколько в них бесполезных никчемных эмоции и иллюзий! Зачем жалеть человека, который смеет врываться к тебе пьяным в квартиру с нелепыми претензиями? По мнению Велеста, тот заслужил смерти.

Но он не хотел напугать Светлану.

И, чего греха таить, он был ей благодарен.

Она помогла ему. В силу своих возможностей. И он это оценил.

Теперь, когда сила почти полностью вернулась к нему, боль отступила, он готов был заняться женщиной. Её запах пленял его, её тело манило своей женственностью, губы притягивали взгляд, а мягкие округлости грудей просили, чтобы их попробовали на упругость.

Его до безумия раздражал нелепый свитер, что был на ней. К тому же, её одежда носила следы его крови, и ей следовало давно переодеться.