Ромашка (СИ)

Слишком много доказательств каждому из них подкидывала жизнь: от издевательств над двуликими детьми, до возросшей магической силы самой Нилы.

Да и по себе мужчины видели, что меняются. Помимо выросших объемов их резервов магической силы, они изменяются и внутренне. Становятся мудрее, гибче и спокойнее. Даже Миай стал принимать решения более взвешенно. Хоть и он, и Сезарио, по-прежнему оставались стремительно-эмоциональными и отличались скоропалительностью выводов и поспешностью действий, в отличие от того же Тэя.

В итоге, улучив минутку для уединения и небольшого совещания, все четверо решили помочь Ниле, или добиться того, к чему она так стремится, или спасти от самой себя, если она все-таки введена в заблуждение кем-то могущественным и хитрым.

Тэй, для которого враждебность Богини отнюдь не стала секретом, еще длительное время «переваривал» информацию о том, что он не сын Леса. Пожалуй, для него действительная реальность оказалась самой тяжелой для восприятия, поскольку полностью перекраивала привычную действительность.

Чтобы отвлечься от напряженного ожидания неприятностей, Нила стала рассматривать мэтра Розаро. Он казался совсем больным. Бледный, до синевы, что особенно бросалась в глаза, в сравнении с его обычным интенсивно-розовым цветом лица. На лбу его выступили крупные капли пота, которые он то и дело вытирал дрожащей рукой.

Ментальная атака все никак не унималась.

От бешеного давления на его психику даже ей становилось не по себе, поскольку она отдавала часть своих сил и, как могла, поддерживала мэтра.

Тем не менее, не смотря на свое болезненное состояние, Розаро крепко прижимал к себе мешок с зельями, словно звенящий и булькающий кусок сметанного полотна — самое большое сокровище, что нельзя выпускать из рук ни на минуту.

Убедившись, что с мэтром все более-менее стабильно, Нила перевела взгляд на Дельфину, сидевшую рядом с ним и нахмурилась.

Та выглядела слишком озабоченной и какой-то виноватой. Нила дала бы именно последнее определение ее выражению лица и глаз.

Оборотница то и дело пыталась крутануть браслет, свободно сидевший на ее запястье, но, словно опомнившись, отдергивала руку.

— Занятная вещица. Никогда раньше у тебя ее не видела.