Ромашка (СИ)

Они снова притянул девушку к себе:

— Надеюсь, никто из нас об этом не пожалеет, — глухо произнес он.

— Готово. — Раздался между тем голос Тэя. — Прошу, — сыронизировал он и подтолкнул Розаро ко входу первым. Не забыв навешать на себя, Нилу и Миая щиты. Пока что Розаро был той еще степной крысой в мешке.

Но травник не обращал на предосторожности эльфа никакого внимания. Едва он прошел в дверной проем, как помещение осветилось, являя всем что-то вроде небольшой проходной кладовой, сразу за ней оказалась еще одна дверь, ведущая непосредственно в магазин.

Розаро попросил ее открыть и, едва эльф выполнил его просьбу, метнулся за прилавок.

— Так, Нила, дорогая моя, возьми под прилавком мешок для снадобий.

Но едва девушка выступила вперед, как Миай перегородил ей дорогу рукой:

— Я сам.

Розаро хмыкнул, но оказывать сопротивление решению оборотня не стал.

И только Миай отошел от Нилы, как его место тут же занял Тэй, укрывая девушку полами плаща.

«Я так скоро без сопровождения и ходить разучусь» — про себя хмыкнула Нила, но отстраняться не стала.

Миай же аккуратно упаковывал склянки, на которые указывал Розаро в кармашки специального мешка. Когда все оказалось собрано, Розаро сел на стул и сказал:

— Теперь можно и поговорить.

— Я бы еще и чего-нибудь съела, — жалобно произнесла Нила, не став упоминать о том, что и спать тоже хотелось неимоверно.

— Предлагаю подняться наверх, — согласился с ней Миай, затягивая шнурок, исполняющий роль завязок на мешке, что при движении приглушенно позвякивал.

Тэй все так же помогал наполовину обездвиженному Розаро, в то время как Миай, закинув на плечо сумку, словно в ней было не стекло, а камни, очень бережно помогал подниматься Ниле.

И он же занялся антимагическими браслетами, едва они оказались наверху.

— У меня не получилось их снять, — прокомментировал его действия Тэй.

— Это потому что ты забываешь, что далеко не все стражи — маги. Мне нужно что-то вроде шпильки для создания высоких причесок.

Нила пожала плечами. Сроду у нее такого не водилось.

Эльф сжал ладонь в кулак, а когда разжал, на ней лежало настоящее произведение искусства — блестящая шпилька, украшенная золотыми цветами с бриллиантовыми лепестками и тычинками.