Ромашка (СИ)

В конце концов, их задача вернуть долг… И даже не ей, а своей Богине, которая давно от них отвернулась.

А потом Нила останется со своей жизнью. Одна.

Внезапно накатила злость. Они — рабы. Так пусть хотя бы на нее работают, а то получается все на ней: от заработка средств, до готовки и уборки. Зачем ей эта бесполезная ноша? А Стеф пусть ищет себе сам квартиру. И так слишком тесно.

Ворочаясь, полная злых мыслей и чувств, Нила не заметила, что опять наружу вышел темный дар, в комнате сгустились тени, похолодало на несколько градусов, а по волосам то и дело стали пробегать искры.

Крик она услышала уже сквозь дрему. В первый момент решила, что ей это приснилось.

Но крик повторился. Кричали на незнакомом мелодичном языке, странным высоким голосом, практически таким, как у Тэя, но точно не он. Тембр голоса казался еще более чуждый для человеческого уха, более глубокий и еще более чувственный. Вскоре к крику присоединились еще голоса и раздался шум, донеслись ругательства на привычном, союзном.

Как была в любимой короткой полупрозрачной рубашке, даже без халата, Нила выскочила в соседнюю комнату.

Магический свет отсутствовал. Луна в окне стояла бледная и неестественная, но ее сияние пожирали темные сгустки, пеленой закрывающие оконный проем.

— Включите свет, — потребовала Нила.

— Не получается, — опять этот чужой голос с нервными нотками.

Нила по памяти, почти наощупь, подошла к магическому светильнику и дотронулась до него. Но вместо желтоватого дневного света комнату залил мрачный потусторонний фиолетовый.

— Госпожа… — Тихо ахнул кто-то голосом Тэя.

— Нила, Покровители… Нила! — Раздался голос сильно испуганного Стефа.

— Что произошло? — Нила слышала в своем голосе холод, но не могла ничего с этим поделать. Сейчас он был частью нее самой. И мрачный свет был приятен. — Кто кричал?

— Я. — Чужим же голосом разговаривал Ван.

— Майт… — Глухо продолжил он, и только тогда Нила обратила внимание, что рядом с Ваном на диване, где они спали с Майтом, лежит нечто…

Волосы остались теми же: красивыми, блестящими, черными, но куда делись точеные черты?

Лицо стало грубым: тяжелая квадратная челюсть, широкие ноздри, крутые надбровные дуги, уши стали короче, но все равно больше, чем у человека, оборотня или гнома и при этом остались заостренными.

Нила расхохоталась.