Изменить нельзя простить (СИ)

Меня так сильно трясло, что я не понимала, зачем села за руль после алкоголя. Дошло до меня это через перекрёсток от дома, и я припарковалась в одном из двориков. Вызвала такси.

В голове сквозь вязкий шум приходило осознание, что я в какой-то могиле, похороненная заживо. И чем больше я пыталась выкарабкаться, схватиться за выступающие корни деревьев, тем сильнее меня утягивало в глубину. В самое жерло ада, где меня дожидался персональный дьявол.

Снова офис и мой бег по коридору. Глянцевая дверь в бликах заходящего солнца.

Мои пересохшие губы под внимательным и острым взглядом Кирилла, который курил сигару и пускал белёсые кольца дыма по помещению.

— Продаться решила, — хриплый баритон словно первые звуки раскалённого жерла преисподней.

— Двадцать два миллиона… — губы не шевелились, и это точно говорила не я. Я не могла сказать. Я же давно мертва. Все это блажь, сон, иллюзия жизни. Я в той могиле и не пытаюсь выбраться. Так какая, к черту, разница, что будет с моими мертвым телом.

Кирилл медленно встал со своего кресла. В расстёгнутом вороте тёмной рубашки атлетичная грудь, которая рвано вздымалась.

В моих лёгких нет воздуха. И я вздрагивала как будто от каждого шага, но на самом деле просто задыхалась.

Горячие пальцы на моем лице и холодное:

— Мне не усралась такая капризная игрушка. Поэтому иди нахер.

Глава 18

Кир. Рыжая стерва."

"Полоска кожи между низкими джинсами и высоким топом была молочно-персикового цвета.

Все это пронеслось мимо меня на парковке со скоростью урагана. Блядская натура заорала, просто оглушая: «Поймать, трахнуть. Нет! Затрахать!».

Я дёрнул подбородком, поправил штаны, в которых из-за рыжей девки стало тесно. Почти как в восемнадцать.

Я щёлкнул сигналкой и пошёл к офису рекламной компании.

Фак!

Лифт. Один. С ней.

Я чувствовал ее запах. Какие-то пошлые цветочные ноты. В голове сразу сложилась картинка, как этот самый аромат мешается с влажным, горячим мускусным фимиамом жёсткого траха. Когда по подбородку девки стекают слюни, а между ног сладко все хлюпает. Я отстранился. А рыжая, словно не замечая ничего, кроме своего телефона, переступила с ноги на ногу и тряхнула копной гладких, шелковистых даже на вид волос.

Я мысленно взвыл.