Роман о двух мирах

– Освободить? – удивленно переспросила я.

– Да! – Глаза Зары сверкнули. – Брат проверит, достаточно ли ты сильна, чтобы путешествовать! – И, весело кивнув мне, она вышла из комнаты, чтобы подготовиться к приближающемуся обеду.

Я долго размышляла над ее словами и все же так и не пришла ни к какому удовлетворительному заключению относительно их смысла. Я больше не поднимала подобной темы при Заре и не осмелилась поговорить о таком с Гелиобасом. Дни шли своим чередом, плавно перетекая один в другой, и вот с тех пор, как я поселилась в отеле «Марс», прошла неделя.

Теперь я чувствовала себя совершенно здоровой и сильной, хотя Гелиобас регулярно продолжал давать мне лекарства на ночь и утром. С новыми силами я приступила к занятиям музыкой: прекрасное фортепиано в гостиной с готовностью отзывалось на все прикосновения, – я провела за ним много чудесных минут, пробуя различные трудные комбинации или придумывая гармонические сочетания. Я любила бывать в маленькой часовне, за органом, меха которого приводились в действие электричеством, отчего он был совершенно прост в управлении и не требовал ни малейших усилий.

Звучание органа было на редкость приятным, особенно богатым и нежным звуком отличался регистр «vox humana». Тишина, тепло и красота часовни при зимнем солнечном свете, льющемся сквозь ее витражи, и никем не нарушаемое одиночество, которым я наслаждалась, – все это придавало фантазии новые силы, и под моими пальцами сама собой, как тканый ковер на станке, сплелась череда торжественных и нежных мелодий.

Однажды днем я, как обычно, сидела за инструментом, и мысли были заняты возвышенной трагедией Голгофы. Все время тихо себе наигрывая, я размышляла о чудесной, непорочной и славной жизни, жестоко и позорно прерванной на кресте, как вдруг, словно темная туча, заполонившая разум, в голове возник навязчивый вопрос: «А правда ли это? Был ли Христос действительно божественен или это все миф, басня, обман?» Я случайно взяла на органе нестройный аккорд – по телу пробежала легкая дрожь, и я прекратила играть.

Меня охватило неприятное ощущение, как будто рядом со мной был кто-то невидимый: он приближался тихо, медленно, неотвратимо. Я поспешно встала, опустила крышку органа и кинулась вон из часовни, охваченная странным, необъяснимым ужасом.