Роман о двух мирах

Здесь моря, горы, леса, озера и луга составляли один огромный сад, в котором, казалось, нашли приют цветы и зелень всех миров. В грациозных формах и утонченных лицах женщин и в невероятной силе и божественной красоте мужчин воплотились мечты скульпторов и живописцев. Мне хватило беглого взгляда, чтобы понять, что движущей силой цивилизации этой ослепительной планеты являлась любовь к Природе и Искусству. Здесь не развязывали войн, потому что народ был один. Жители жили как большая семья: они работали друг на друга и соперничали друг с другом, воздавая должное самым умелым соплеменникам.

Ими правил один верховный монарх, которому они с радостью подчинялись, – Поэт, готовый пожертвовать троном, как только его народ обнаружит кого-то более великого, чем он. Ибо все любили не художника, но Искусство, а эгоизм считался у них неведомым пороком. Никто не любил и не женился, кроме тех, кто имел духовные симпатии, все существа верили и поклонялись Творцу. Такое же положение вещей было и на Юпитере. Мы посетили его следующим. На этой планете все управлялось электричеством. Люди, живущие на расстоянии сотен миль друг от друга, совершенно легко могли общаться через заряженную электричеством атмосферу, корабли на электричестве бороздили моря, книгопечатание – искусство, которым так гордятся жители Земли, – совершалось тоже с помощью электричества, и вообще все, что известно нам в науке, искусстве и технике, знают и на Юпитере, только в более совершенном виде, потому как было усилено электрической мощью, которая никогда не ослабевала. После Юпитера Азул показала мне много других прекрасных и великих миров, и все же ни один из них нельзя назвать Раем: у всех обнаруживался какой-нибудь небольшой недостаток – физический или душевный недуг, с которым нужно бороться и побеждать. Жители каждой звезды жаждали того, чего не имели, – чего-то лучшего, большего и высшего. Потому все они казались недовольными. Они не могли осуществить свои лучшие замыслы в том состоянии, в котором находились, поэтому их постигло разочарование. Они так или иначе были вынуждены работать, всех ожидала смерть. Но, хотя жизнь их не выглядела более или менее несвободной и мучительной, в отличие от землян они не жаловались на отсутствие Божьей милости, не отрицали ее, а, напротив, верили в настолько идеальное будущее, насколько несовершенно их настоящее, а главная цель и задача всех трудов состояла в том, чтобы стать достойными великого дара – Вечного Счастья и Мира.