Роман о двух мирах

Я пришел к вам опрометчиво, но решительно! Вы будете моей, даже если я за это умру! – Князь попытался схватить объект своих желаний в объятия – она ускользнула и встала на расстоянии: ее губы дрожали, грудь тяжело вздымалась, руки были сжаты в кулаки.

– Предупреждаю вас! – крикнула она. – Из-за глубокого отвращения, что я к вам испытываю, из-за силы, что заставляет мой дух восстать против вас, я заклинаю! Не смейте ко мне прикасаться! Если вам дорога собственная жизнь, оставьте меня, пока еще можно!

Никогда еще она не выглядела до такой степени красивой, невероятно красивой.

Я смотрела на нее из своего уголка у двери, очарованная и охваченная благоговейным ужасом. Драгоценный камень на груди подруги пылал зловещим красным сиянием и излучал ослепительно-опаловые лучи, словно это была живая, дышащая звезда. Князь Иван остановился, вероятно, как и я, очарованный неземной красотой. Его лицо вспыхнуло, он издал тихий восхищенный вздох. Затем сделал два быстрых шага вперед и яростно схватил ее в объятия. Его триумф был недолог. Едва сильная рука обхватила Зару за талию – как тут же замерла и обмякла, едва его жадные губы склонились к девичьим губам – как он пошатнулся и тяжело опустился на пол без чувств! Чары, что заставляли меня оставаться лишь молчаливым зрителем этой сцены, рассеялись. Я в ужасе бросилась в комнату с криком:

– Зара, Зара! Что же ты сделала?

Зара спокойно подняла глаза – кроткие и влажные, будто еще недавно наполненные слезами. Жгучее презрение и негодование исчезли с ее лица – она смотрела на распростертое тело поклонника с жалостью.

– Он не умер, – тихо сказала она. – Я позову Казимира.

Я встала на колени рядом с князем и подняла его руку. Она была холодной и тяжелой. Губы посинели, а сомкнутые веки выглядели так, словно, как говорил Гомер, «багровый перст смерти» сомкнул их навсегда. Не было ни дыхания, ни биения сердца. Я испуганно посмотрела на Зару. Она грустно улыбнулась и повторила:

– Он не умер.

– Ты уверена? – пробормотала я. – Что это было, Зара? Отчего он упал? Я стояла у двери – я все видела и слышала.

– Знаю, – мягко сказала Зара. – И рада этому. Я хотела, чтобы ты все увидела и услышала.

– Как думаешь, у него припадок? – снова спросила я, грустно глядя на печальное лицо несчастного Ивана, которое, как мне представилось, уже запечатлело на себе строгую, но добрую улыбку тех, кто навсегда избавился от всех страстей и боли. – О Зара! Ты думаешь, он придет в себя? – И слезы сострадания и сожаления заглушили мой голос.