Роковое сокровище

Все же Кристен обязательно вспомнит свою младшую сестричку.

— А если нет?

— Быть не может! — упрямо возразила Джиллиан. Прошло несколько долгих минут благословенной тишины, прежде чем мальчик снова принялся за свое.

— А знаешь что? — в сотый раз повторил он.

— Ну что, надоеда?

— Я запросто могу болтать на твоем языке, потому что мама меня научила, хотя папа ругал ее за это и говорил со мной только по-гаэльски. Даже не помню, откуда я его запомнил. Сам собой в голову влез, должно быть.

— Ты просто молодец и сообразительный малый.

— Так и мама сказала. Гаэльский язык ужасно трудный, потому что многие кланы по-своему произносят слова, и их трудно понять, и к тому же много времени уходит на то, чтобы вызубрить всякие новые выражения. Дяде Бродику приходится говорить со мной на наречии моего клана, иначе я никак не соображаю, о чем он толкует. Но даже если ты и понимаешь их язык, это все равно не важно, потому что с тобой никто и слова не проронит, пока дядя не разрешит.

— Но почему?

— Да ведь ты англичанка, — пояснил ребенок, раздраженный ее непонятливостью.

— Нет, успокойся.

Он страстно желал, чтобы девушка обняла его и привлекла к себе, но все намеки до нее не доходили. И наконец мальчик, доведенный до отчаяния, взял ее руку и положил себе на плечо.

— Ты пахнешь совсем как моя мама.

— Как именно?

— Хорошо, — прерывающимся шепотом признался мальчик, очевидно, измученный тоской по дому. — Может, барон и не найдет нас…

— Либо он, либо его воины обязательно увидят веревку, обмотанную вокруг валуна, — мягко напомнила Джиллиан.

— Не хочу назад! — охнул мальчик и разразился слезами. Джиллиан наклонилась над ним, пригладила непокорные локоны и поцеловала в лоб.

— Тише, дорогой, обещаю, все будет хорошо. Я обязательно найду способ тебя выручить.

— Но ты всего лишь женщина! — зарыдал малыш.

Господи, как отвлечь его и вселить в сердце ребенка надежду? Его рыдания были для нее настоящей пыткой, и она, окончательно потеряв голову, выпалила:

— Ты знаешь, что такое покровитель?

— Все равно что защитник, — всхлипнул ребенок, вытирая кулачками слезы.

— Мне очень жаль, — покачала головой девушка. — Уверена, что Энгус был настоящим защитником.