Ришик или Личная собственность медведя (СИ)

Мы ненадолго, перекусим и на работу.

- Ой, здравствуй, - только сейчас заметив второго байкера, спохватилась она.

Внимательно всмотрелась в его лицо, слегка напрягшись при виде дорогого костюма, часов и запонок, и неуверенно произнесла, не отрывая испуганного взгляда, в котором с трудом, но всё же появилось узнавание. - Ты же... Миша, да?

- Миша, - подтвердил рокер, не двигаясь с места, чтобы случайно не напугать хозяйку квартиры. - Здравствуйте, Ольга Викторовна.

- Давайте я вам чай хотя бы поставлю, - натянув длинные рукава кофты до самых костяшек, слегка успокоившись, робко предложила женщина, поглядывая то на сына, то на его гостя.

- Не надо, мам, - отрицательно покачав головой, улыбнулся Лектор и, обняв мать, ненавязчиво увлек ее вглубь квартиры. - Пойдем, я помогу тебе лечь.

Мих дождался их ухода, и только после этого скинул пальто и разулся. Пристроилверхнюю одежду на вешалке, а затем прошел прямиком в кабинет друга, дверь в который находилась как раз за лестницей, ведущей на второй этаж.

Разговаривать в машине или его квартире было опасно, а на кухне Ярмолина их могла послушать Ольга Викторовна. Ей подобные нервные потрясения были ни к чему - она до сих пор еще не оправилась от несчастного случая, произошедшего не столь уж давно. К тому же, она боялась посторонних, особенно если они были строго и дорого одеты... И на это была причина.

- Пока без улучшений? - едва в кабинете показался сам Ганнибал, негромко спросил Мих, сидящий на краю письменного стола из темно-красного дерева.

Достать коньяк из бара он уже успел, но плеснул совсем чуть-чуть, только для того, чтобы успокоить расшатавшиеся за каких-то полдня нервы.

Он ведь даже из ресторана сегодня мог не выйти живым или до квартиры друга банально не доехать...

- Она старается, но... - байкер подошел к бару и тоже налил себе, для той же цели.

И, сделав глоток, пожал плечами.

- Да уж, - отозвался Мих. Он прекрасно понимал состояние друга и его нежелание распространяться на тему произошедшего с его матерью, и настаивать на разговоре не стал. Вместо этого допил залпом коньяк, и только тогда достал из кармана салфетку, на которой было написано нужное ему имя.

Да только разворачивать ее он пока не спешил, пережидая некоторый отходняк после случившегося.