Ришик или Личная собственность медведя (СИ)

Долго командовать не дают, и мои запястья почти сразу оказались в мягком плену.

Сначала просто в его руках, а затем над моей головой, уже под подушкой, без слов давая понять, что там они и должны оставаться.

Хочу возразить, но быстрая дорожка поцелуев, обжигающая шею, выбивает все мысли из головы.

- Моя? - снова вопрос и медленно, дразнящее прикосновение языка к моей обнаженной груди. Не отвечаю - с губ снова срывается невольный стон, а тело выгибается навстречу откровенным ласкам.

И нет уже ни стыда, ни смущения, ни сомнений.

.. Просто дикий огонь желания, вспыхнувший внезапно и растекшийся по венам, заменивший собою всю кровь разом. Просто жаркие прикосновения, горячие ладони, скользящие по моему телу,

безошибочно отыскивающие самые чувствительные места.

И вопрос. Тот самый сводящий с ума вопрос, от которого внизу живота сводит мышцы. И прикосновения губ и языка, прекращающиеся лишь на мгновение, только для того, чтобы я вновь услышала хриплое:

- Моя?

- Твоя.

.. - собственный голос уже с трудом поддается узнаванию.

И я понимаю, что не лгу. И что не могу на него ответить, не смотря на хоровод бессвязных мыслей, жар во всем теле и почти непрекращающиеся стоны, когда его поцелуи становятся всё откровеннее и откровеннее, опускаясь все ниже и ниже."

"Его. Только в его руках я такая. Только ему я могу открыться. Только ему я могу открыться целиком и полностью. Только ему могу довериться... во всем. И только его люблю до безумия, до разноцветных пятен перед глазами, до дрожи в кончиках пальцев!

Если я не его, то чья же?

Чувственная пытка прекращается внезапно, вызывая легкое чувство неудовлетворенности.

Но тихий шорох одежды и сильное, горячее тело, придавливающее меня к кровати, мгновенно убирает короткое чувство пустоты и одиночества.

И я наконец-то могу запустить пальцы в его мягкие волосы, притягивая этого невозможного байкера к себе еще ближе. И получая в ответ медленный, тягучий, чувственный поцелуй, от которого внутри все замирает в предвкушении.

Дрожь возбуждения становится почти невыносимой, но... Короткая, острая вспышка боли возвращает на грешную землю.

- Прости, маленькая моя, - негромкий шепот и ласковое прикосновение губ стирает неприятные ощущения, которые, в общем-то, стоило ожидать.

- Не страшно, - тихо шепчу в ответ, уткнувшись в его шею, вдыхая такой знакомый запах его кожи, терпкого и чуть сладковатого одеколона.