Иллюзия греха

Или все-таки есть кто-то еще, и именно поэтому Мирону запрещено свободно разгуливать по дому?

Он уже в пятый или шестой раз совершал круг вдоль забора, когда впервые обратил внимание на то, что длина боковой стены дома что-то уж слишком большая. Он поднял глаза и убедился, что окно его комнаты выходит именно сюда, вот и старое дерево с разлапистой кроной, ветви которого касаются оконного стекла. Но, когда он идет в свою комнату по коридору, путь кажется ему намного короче, а ведь комната его в том коридоре последняя.

Неужели зрительный обман? Да нет, какой уж тут обман, вон его окно, а за ним — еще два окна, хотя когда идешь по коридору, то после двери в его комнату начинается глухая поперечная стена. Значит, здание поделено на две не сообщающиеся друг с другом части. Но тогда в другую часть тоже должен быть вход. Где же он?

Мирон отошел от забора поближе к зданию и продолжил ходьбу вокруг дома, на этот раз не по сторонам глазея, а внимательно вглядываясь в каменные стены.

После двух кругов никакого второго входа он не обнаружил. Либо дверь хорошо замаскирована, либо этого входа на самом деле нет. Проходить в противоположную часть дома можно и через внутренние двери. Может быть, только на втором этаже, где временно живет Мирон, стена абсолютно глухая, а на первом или третьем есть проходы. Зачем, однако? Зачем было перегораживать целый этаж? Вероятно, там что-то или кого-то прячут, и именно для охраны этого чего-то или кого-то и нагнали сюда столько молчаливых суровых мужиков с непроницаемыми лицами и холодными глазами. Тогда это нечто должно быть очень и очень ценным. Черт возьми, во что его отец втравил? Тут что, алмазный фонд прячут? Стратегическое оружие? Заложников держат? Что тут происходит в конце-то концов?

Настроение у Мирона окончательно испортилось, ему надоело гулять, и он вернулся в дом. Идя по коридору мимо охранника в сторону своей комнаты, он пристально вглядывался в глухую стену, но ни малейшего намека на дверь в ней не обнаружил.

Стена было абсолютно ровной, обитой аккуратными, покрытыми лаком деревянными планками. Усевшись возле открытого окна, Мирон тупо уставился на раскидистые ветки большого дерева. Сначала все это казалось не лишенным приятности приключением, потом — вынужденной, но в целом не противной работой, а теперь у него появилось ощущение, что он впутался во что-то крайне опасное и безусловно преступное.