Иллюзия греха

Впрочем, никакая болезнь не бывает красивой.

— И что мне делать? Ждать, когда она перестанет плакать?

— Ну, если у вас много свободного времени, можете погулять по парку. А вообще-то я советовал бы вам идти домой. Это что за сумки? Ваши?

— Да, я продукты принесла и еще кое-что, мать просила.

— Повесьте их на крючок, там, на спинке коляски. Не бойтесь, никто не возьмет. У нас тут, знаете ли, не воруют. Пойдемте, я провожу вас до выхода.

Ира повесила сумки на крючок, бросила на мать последний взгляд и поймала себя на том, что испытала неожиданное облегчение от того, что визит оказался таким коротким и она не успела в очередной раз поссориться с ней и испортить себе настроение.

В прошлый раз она уходила отсюда в слезах. Симпатичный румяный доктор пошел рядом с ней в сторону выхода из парка, окружавшего дом инвалидов.

— А что случилось с монахиней? — спросила Ира. — Кто ее убил?

— Ну, голубушка, кто ж это знает, — развел руками доктор. — Милиция ищет убийцу, но пока безуспешно.

— Надо же, — вздохнула она, — такая была славная женщина.

По-моему, она была единственной, с кем мать ладила. Вернее, кто мог ладить с моей мамой. Ласковая такая, терпеливая. Я бы уж сто раз на мать наорала, а сестра Марфа все терпела, еще и улыбалась. Скажите, а люди всегда делаются такими невыносимо капризными, когда болеют?

— Почти всегда, — кивнул врач. — И чем тяжелее болезнь, тем несноснее становится характер. С этим надо мириться как с неизбежностью, вот и все. Вы, наверное, нечасто маму навещаете?

— Раз в месяц примерно.

А как вы догадались?

— Если бы вы приходили чаще, мы бы обязательно познакомились раньше. Ваша мама здесь уже несколько лет...

— Шесть, — уточнила Ира, отчего-то внезапно устыдившись своих редких визитов, которые она наносила матери.

— Да, шесть, — согласился он, — а с вами мы впервые разговариваем. Обычно родственников тех больных, которые находятся здесь долго, я хорошо знаю. Они обязательно заходят ко мне. А вы меня почему-то не жалуете.

— А вы кто? — без обиняков спросила Ира.

— Я — главный врач. Сергей Львович Гуланов, — представился доктор. — А вас зовут, кажется, Ирой?

— Да. Откуда вы знаете?

— Ну, голубушка, — засмеялся Сергей Львович, — вы забываете, как мы тут живем. Это для вас весь мир открыт, а здесь у нас мирок очень замкнутый, от большой жизни наши инвалиды оторваны, варятся в собственном соку и, разумеется, все про всех знают. Правда, поскольку ваша мама потеряла память, как раз о вашей семье нам известно не очень-то много.