Иллюзия греха

Единственный признак возраста — почти полное отсутствие волос, но у Ташковых ранняя лысина — это наследственное, и у Александра в тридцать четыре года свободная от волосяного покрова площадь поверхности черепа значительно превышала площадь «оволосенную».

Что же касается писательского состояния, то в первые восемь лет, года эдак до восемьдесят девятого, денежки от разных издательств капали на счета постоянно, соответственно и проценты росли. Но потом, по ходу перестройки, классик соцреализма оказался резко позабытым и никому не нужным, и ручеек денежных вливаний мгновенно пересох.

Поскольку Александр уже работал в то время в ФСБ, то о начале финансовых катаклизмов семья Ташковых знала заранее и успела подготовиться к тому, чтобы писательское наследство не пропало. Хоть им лично оно было и ни к чему, но оба, и отец, и сын, привыкли быть честными и если уж брались что-то делать, то делали добросовестно, а не абы как. Сняв все деньги со счетов, они вложили их в золото, а спустя еще несколько лет, когда ситуация с валютой и счетами в банках стала более или менее понятной, «перевернули» золото в доллары и положили на валютный счет в такой банк, который уж точно не прогорит. Пусть там проценты поменьше, зато надежности побольше.

Несколько раз Александр порывался найти достойное применение писательским деньгам, предлагая сделать взнос в какой-нибудь благотворительный фонд или передать деньги на нужды инвалидов, но реакция отца его удивляла.

— Ты можешь быть уверен, что эти деньги пойдут именно на то, на что ты их дал? Ты можешь гарантировать, что их не разворуют на полпути?

Конечно, Ташков-младший таких гарантий дать не мог.

Уж ему-то, кадровому офицеру КГБ-ФСБ, было лучше многих других известно, какими и простыми, и сложными путями утекают денежки даже с самых надежных и проверенных счетов. Иногда Александр слышал по телевидению обращения о помощи, о необходимости денег на лечение того или иного человека, но отец и эти попытки «пристроить» наследство пресекал в корне.

— Ты лично знаешь этого человека? — сурово спрашивал он. — Ты можешь дать мне голову на отсечение, что он действительно болен и нуждается в деньгах на лечение, что это не ловкая и безнравственная форма вымогательства у доверчивых жалостливых сограждан?

Да, неприятный опыт с женой, а потом и предприимчивой «англичанкой» Аллой Сергеевной сделал Николая Васильевича патологически подозрительным.