Иллюзия греха

То, что вы делаете, противоречит всем законам: и божеским, и человеческим. Я не сторонница крайних мер, вы знаете, и если вы дадите мне слово, что остановитесь, я никому ничего не расскажу.

— Да что вы можете рассказать, Нат Пинкертон в юбке! Чем вы мне угрожаете? Думаете, я вас боюсь? Чего вы добьетесь вашими рассказами? Разрушите счастье нескольких женщин, которые узнают, что они у меня не единственные. Вот и все. Вы этого хотите? Каждая из них растит моего ребенка и счастлива. Вас это раздражает? Вы непременно хотите, чтобы все они страдали? Без этого не успокоитесь?

— Я расскажу им, что вы ставите на них эксперименты.

Они должны знать, каких детей растят.

— Зачем? Они вам все равно не поверят. И правильно сделают, потому что это неправда. Вы хотите, чтобы они перестали любить своих детей? Я не подозревал, что в вас столько жестокости, уважаемая Екатерина Бенедиктовна.

— Вы прекрасно знаете, что я говорю правду. Вы правы отчасти, вашим женщинам я действительно ничего не скажу, с меня вполне достаточно той ошибки, которую я уже совершила с несчастной Галочкой, когда рассказала ей о том, что узнала.

Она-то мне поверила сразу и безоговорочно. И я до сих пор казню себя за то, что сделала это. Она не перенесла ужасной правды и тронулась умом. Но я скажу о том, что знаю, в другом месте. Если вы не дадите мне слово, что остановитесь. Пообещайте мне, что не станете больше производить ваших замечательных детей, и я буду молчать.

— Послушайте, мне надоели ваши беспочвенные обвинения и пустые угрозы.

Я вам в который раз уже повторяю: за всем этим нет ничего, кроме чисто мужского, хотя и необузданного, интереса к женщинам. И все на этом. Раз уж вы зазвали меня в гости, то хотя бы кофе предложите, хозяйка.

— Хорошо, я предложу вам кофе. Но вам я настоятельно советую подумать над моими словами..."""

"Прослушав эту запись, сделанную в середине мая, Аякс понял, что дело плохо. Неизвестно откуда выплыла вдруг эта слишком осведомленная и не в меру сообразительная старушенция. Интересно, откуда она узнала? Впрочем, теперь это уже значения не имело, потому что узнала она об этом не сейчас, а давным-давно, когда еще с Терехиными ничего не случилось.

Ничего, сама расскажет, если умело спрашивать. Расскажет — и замолчит навсегда. И листочек с адресами надо у нее поискать. Листочек — это серьезно. Найдет какой-нибудь ушлый следователь девять адресов и девять проживающих по ним женщин, да и узнает, что у них у всех один любовничек. Общий, так сказать.