Иллюзия греха

— Она меня уже читать научила и считать до двадцать семь.

— До двадцати семи, — с улыбкой поправил Доценко. — А почему не до тридцати?

— Не знаю, так Натка говорит. Она меня заставляет примеры вслух решать. Я до двадцать семь... до двадцати семи правильно решил, а потом ошибся. Завтра она опять будет со мной заниматься, чтобы я уже до тридцати примеры решал.

— А с Олей она тоже занимается?

— Не, Олька у нас глупая, — заявил мальчуган. — С ней заниматься без толку. Натка сначала хотела, а потом бросила. Ничего у нее не получается.

— А ты хочешь, чтобы я пришел?

— Хочу, — с серьезным видом кивнул мальчуган. — С вами интересно. Все равно как с Иркой.

— Договорились. Только с условием. Ольку будем называть Олей, а Ирку — Ирой. Ладно?

— А Натку?

— Натка — вполне подходящее имя, — великодушно разрешил Доценко. — А Олю и Иру будем называть ласково. Они же девочки, к тому же твои родные сестры. Ты у них единственный мужчина и должен их любить. И никому не говорить, что Оля глупая.

— Почему? — удивился Павлик. — Она же глупая. Так все говорят.

— Все и пусть говорят, а ты не должен. Оля не виновата, что с вами случилась беда. Если бы она не ударилась головой, она была бы такая же умная, как Наташа. Ее нужно жалеть, а не насмехаться.

Оля Терехина произвела на Доценко странное впечатление. С первого взгляда она действительно казалась глупой, ибо не могла производить в уме простейшие логические операции, посильные любому подростку ее лет.

— Давай поиграем в игру, — предложил Михаил.

— Давайте, — с готовностью откликнулась девочка.

— У всех негров курчавые волосы. Ты об этом знаешь?

— Нет.

— Ну так вот я тебе говорю: у всех негров курчавые волосы. Поняла?

— Поняла.

— Теперь я тебе говорю: этот человек — негр. Значит, какие у него волосы?

— Не знаю, — Оля подняла на него удивленные глаза. — Я же не знаю, про какого человека вы говорите.

— Про негра.

— Про какого негра?

— Ну, вообще про негра. Про любого. Так какие у него волосы?

— Не знаю.

Способность к абстрагированию у нее полностью отсутствовала. Умение делать выводы от общего к частному — тоже. Зато через некоторое время Доценко с изумлением обнаружил, что у девочки феноменальная память. Она легко запоминала все, что слышала, и могла впоследствии воспроизвести в любой последовательности и через сколь угодно длительное время. При этом способности ее распространялись только на то, что она слышит, но вовсе не на то, что видит.