Иллюзия греха

Ей трудно было представить себе Иру Терехину в роли человека, терроризирующего собственную мать. Конечно, девушка далека от того, чтобы называться ангелом во плоти, она резка и грубовата, но все-таки не стерва. Младших-то как любит!

— Да, так и говорит, — кивнул доктор. — Более того, она искренне считает, что дочь делает все ей назло. Приносит специально не то, что Галина ей заказывает.

— Как это «не то»? — не поняла Настя.

— Мыло не того сорта, зубную пасту не такую, как она любит, платок не того цвета. Терехина вечно всем недовольна.

И мной в том числе. Она считает, что я мало ею занимаюсь, и если бы я был к ней более внимателен, то мог бы успешно поставить ее на ноги. Полагаю, что сестра Марфа была бесконечно терпелива и добра, если сносила это достаточно долго. Поговорив с лечащим врачом Терехиной, Настя отправилась искать кабинет главного врача. Кажется, ей повезло, во всяком случае, главный врач показался ей именно милейшим человеком. Стало быть, ей удалось попасть на хорошее настроение. Сергей Львович Гуланов был румяным брюнетом с весело блестящими глазками и лукавой улыбкой, говорливым и добродушным.

— Прошу, прошу, — радостно приветствовал он Настю, вставая и делая приглашающий жест. — Присаживайтесь. Догадываюсь, что вы пришли по поводу сестры Марфы? Удивительная была женщина, поистине удивительная! Море доброты и терпения! Вот что значит набожность. Разве от атеистов можно ждать такого самопожертвования?

Сергей Львович охотно рассказывал о монахине, не переставая хвалить ее и восхищаться ее душевными качествами.

Наконец Насте удалось перевести разговор на Галину.

— Сергей Львович, вы собираетесь предпринимать что-нибудь, чтобы помочь Галине восстановить память?

Добродушная улыбка сползла с его лица, Гуланов вмиг стал серьезным и больше не напоминал веселого балагура. Теперь перед ней сидел профессионал, который собирался обсуждать профессиональные вопросы.

— Я пока не решил, но признаюсь вам честно: скорее всего я ничего предпринимать не буду.

— Но почему же? Лечащий врач Галины сказал, что теперь, после перенесенного ею потрясения, появилась реальная возможность помочь ей.

Почему же не воспользоваться этим?"

"— Вы разговаривали с доктором Замятиным? Напрасно вы не пришли сразу ко мне, я бы объяснил вам то, чего он не в состоянии понять. Его интересует только физическое здоровье человека. У нас с ним, я бы сказал, разные научные школы. Замятин — сухой материалист, впитавший в себя все худшее, что принес науке воинствующий атеизм.