Реванш (СИ)

Анна насчитала сразу четыре ствола, два из которых были деформированы кислотой.

— Эй, ты живой? — громко спросила девушка, заметив, что человек шевелится.

В левой руке у него был зажат пистолет. Но, кажется, он был разряжен.

Человек повернул окровавленную голову к девушке, что-то простонал."

"Анна осмотрелась — вроде бы все твари сбежали. Поэтому она, на свой страх и риск, разблокировала «Тахион» и выбралась наружу. Влезла в щель, добралась до раненого.

Дела у него были плохи — слишком много ран, причем разной степени давности.

— Ты кто? — тихо спросил человек. Оказывать ему помощь было уже бессмысленно. Слишком плохо он выглядел.

— Анна, — девушка присела рядом. — Колонист. А ты?

— Я майор Хаузер… Последний выживший из группы «Б». На нас напали. Всех ребят положили.

— Я видела тела. Кто на вас напал?

— Да эти же… — майор покосился на кучу тел мертвых летяг.

— И давно вы здесь?

— Три недели. Мы пытались выжить, но не получилось. Сначала ушли. Искали какое-нибудь поселение, но таких здесь нет. Возвращались обратно к кораблю, но не дошли. Загнали нас сюда. Почти пять дней здесь.

— Как вы вообще еще живы?

— Не знаю, — он скривился от боли. В районе живота была глубокая свежая рана, нанесенная когтями. Кажется, зацепило внутренности.

Анна не знала, что еще у него спросить. Хуже всего, когда умираешь один.

— Я знаю майора Раттлера…

— Это хорошо. Свяжитесь с «Фаустом». Нужно им сообщить… Тангеру. «Красный код».

— «Фауст» уже сбит, — тихо сказала Анна. — Почти никого не осталось.

Майор выдохнул со свистом. По телу прошла крупная дрожь.

— Мы проиграли, — пробормотал он, после чего закашлялся кровью, еще раз дернулся и умер.

Анна вздохнула. Прикрыла ему глаза, приподнялась, выбралась из ущелья. Девушка удивительно хладнокровно и сдержанно отнеслась к смерти майора.

Она быстро осмотрелась. Майор Хаузер, чуть ли не в одиночку, день и ночь сражался с полусотней летяг. Сражался успешно. Получил несколько тяжелых ран, потерял руку, но все равно сражался… Герой. Пусть и никто не узнает об этом. Рассказать-то уже некому. Да и кто будет слушать? Тут все, кого ни возьми, взяли на себя столько, что никаких наград не хватит.