Ренессанс

В первые секунды я даже не понял, почему они появились. Может, это запоздало празднуют Рождество? Единственный праздник, о котором ещё не позабыли в Запретных землях.

Как в замедленной съёмке, худое тельце мальчика стремительно полетело в сторону. Райли с размаху ударился о толстый ствол дерева и тряпичной куклой упал в снег.

Фейерверки повторились уже дальше, разрезая золотистыми огоньками ночную гладь. Как мерзко звучали вдалеке радостные крики пьяной толпы.

Мальчик не двигался. Я подбежал к нему, расчищая снег по бокам.

Уже поздно.

И тут я, сам от себя не ожидав, разрыдался, прижимая Райли к себе.

– Что ты наделал? – повторял я, обращаясь к Скэриэлу. – Что ты наделал?

Тот молча встал позади. Как я его сейчас ненавидел! Хотелось наброситься на него. Бить и бить, пока он не поймёт, что поступил неправильно. Так нельзя было делать! Райли – запуганный ребёнок. Скэриэл даже не дал ему шанса!

– Мы могли ему всё объяснить.

– Он нас сдал бы, – произнёс Скэриэл с опущенной головой. – Я не могу так рисковать. И ты тоже.

– Скэриэл…

– Мне жаль."

"Глаза его были полны слёз; кажется, он вот-вот готов был разрыдаться. Но я больше не мог ему верить. Действительно ли он сейчас страдал, как и я, или это было сделано, чтобы смягчить мой гнев?

Я провёл рукой по волосам Райли. Он прожил недолгую и тяжёлую жизнь. Он уже не вырастет в сильного мужчину и не отомстит отчиму за все издевательства.

– Ненавижу тебя.

Страха больше не было, только ненависть, обида, чувство несправедливости. Трясло от нахлынувших эмоций. Это моя вина. Нужно было предупредить Скэриэла, убедиться, что Райли спит… Этого всего можно было избежать, не будь я таким глупцом.

Я думал, что Скэриэл промолчит и уйдёт, но вместо этого он тихо проговорил:

– Я себя тоже.

XXIV

Мать и отчим Райли на похороны не пришли. Я и не ожидал иного. В связи с тем что никто из семьи мальчика на кладбище не появился, мне выпала возможность первым бросить горсть промёрзлой земли в могилу. В горле стоял ком, глаза были на мокром месте, и пальцы закоченели. У меня потрескались губы, и я то и дело облизывал их.