Реки не замерзают

И в клубе врозь

веселились: Николай больше на улице, на скамейке с дружками сидел, семечки

поплевывал, да смеялся, когда Петр отдышаться выходил. «Это он в мой адрес,

точно в мой», — хмурился Петр, но, впрочем, сердиться ему было недосуг:

познакомился он с изборской красавицей, веселой девушкой Клавой. Приглашал ее

на все танцы подряд, а она озорно смеялась и не отказывала; прижималась доверчиво,

и ее пушистая прядка волос нежно щекотало ему щеку."

"Потом Петр

провожал ее до дома, и они долго стояли у калитки, неумело целовались и

говорили о пустяках… Отпел, умолк соловей, а они все не могли расстаться.

лишь когда, напившись воды с березового листка, соловей вновь выдал свою первую

утреннюю трель, Петр, наконец, засобирался.

— Ждать будешь?

— спросил напоследок.

—

Буду, буду, — кивнула

она и озорно рассмеялась.

— В следующий выходной жди,

- пообещал он.

Николай

проводил друга молча, сухо кивнул и вяло пожал руку.

—

Так я приеду через

неделю, ты не против? — прощаясь, спросил Петр.

Николай пожал плечами, и

непонятным, двусмысленным был этот ответ. Петр-то подметил это — как же не

подметить? — но вида не подал: больно хотелось повидать свою ненаглядную.

Однако, вышло так, что ни

через неделю, ни через две Петр быть в Гусинце не смог: мешали какие-то вроде

бы пустяковые, но, одновременно, и нужные дела. Кабы знал он, чем это

обернется, так верно все бы бросил, ведь думал же ежеминутно о красавице Клаве;

подарки ей купил — лакированную сумочку с блестящей металлической пряжкой, да

еще сластей и угощений всяких.

На четвертую неделю, как

выехал, наконец, в Изборск, отчего-то защемило сердце, заныло, и страх легким

облаком затрепетал в груди. Может виной был дождь, нудный, серый, затяжной,

укутавший лоскутной хламидой дорогу и настойчиво стучащий в окна автобуса? Петр

размазывал по стеклу прокравшиеся внутрь струйки и безмолвно торопил водителя:

«Скорей, ну, скорей же!» Как будто от этих, спасенных скоростью, пяти минут,

ну, хоть что-то могло зависеть?

Почти бегом он промчался по

длиной, выставившейся высокими каменными заборами, улице; мимо потемневших от

дождя древних крепостных стен и спрятавшихся в серой пелене святых храмов, и

сходу рванул на себя знакомую калитку.

похожая на красавицу Клаву, только постаревшую разом лет на двадцать,

потяжелевшую от забот да труда непосильного.

—

Тебе чего? —

спросила.