Ренегат

– Мм?

– Нормально, что трупы в реке рядом с жилыми домами плавают?

– Как тебе сказать? Вообще, разумеется, ненормально. Покойников тут сжигать принято. Но случаи-то всякие бывают. Пырнули да в реку бросили. А кому его оттуда доставать хочется? – Охотник потянул Стаса за рукав. – Ладно, пойдем. Больно ты впечатлительный.

– Кошмар, бля. У вас когда последняя эпидемия чумы была?

– Хрен знает, – пожал Коллекционер плечами. – Дизентерия случается, а про чуму не слышал. Тут народ закаленный. А ты, кстати, поменьше удивляйся.

Стас вопросительно поднял брови:

– С чего вдруг такая отчужденность? Я думал, что все мутанты – братья.

– Тебя с детства учили к словам цепляться?

– А тебя – вопросом на вопрос отвечать? Ты случайно не еврей?

Охотник вытаращил глаза и зашелся каркающим смехом.

– Еврей? – переспросил он, отдышавшись. – Может быть, может быть… Я бы ответил точнее, если б папа с мамой не забыли крошку-мутанта в помойной яме.

– У-у… Сирота… – делано огорчился Стас и смахнул невидимую слезу. – Я растроган.

– Только не разревись.

Смердящая Теша осталась позади, наедине со своими мертвецами. Охотник молча шагал по безлюдным проулкам, и Стас, пытаясь не ступать в особо подозрительные лужи, шел за ним. Вонь по мере отдаления от реки ослабевала, но об окончательном ее исчезновении не могло быть и речи. Судя по цвету и запаху жидкостей, хлюпающих под ногами на раскисшей земле, помои, а также содержимое ночных ваз жители Арзамаса имели обыкновение выливать прямо на улицу.

Черные, изъеденные гнилью коробки домов, казавшиеся издалека жалкими сараюшками, вблизи выглядели гораздо внушительнее, но не менее уродливо. Большинство имело два яруса. Фасады сверху украшались одним-двумя крохотными оконцами, нижние ярусы окон были лишены. Цельность стен там нарушали только низенькие двери, метра в полтора высотой.

– А куда люди все делись? – поинтересовался Стас, оглядывая мрачные ряды плотно закрытых дверей.

– Люди? В этом районе людей нет. Только братья-мутанты, – усмехнулся Коллекционер. – А они по домам сидят.