Ренегат

Итак, после совместного дела по добыче пулемета для Фомы, на которое ты нас подписал, мы разбегаемся и каждый идет своим путем. Ты идешь к Хромому. Поправь меня, если ошибаюсь.

– Нет-нет, все верно. Продолжай.

– Ага. Вот, значит, приходишь ты в его заведение, подходишь к охране и говоришь: «Здорово, мужики. Мне бы с Хромым перетереть. Дельце одно наклюнулось архиважное». А они тебе: «Кто такой?» Но ты же парень – не дурак, именем своим громким щеголять не станешь. Сообразишь чего-нибудь типа: «Не местный я.

Шариком кличут». Охрана плечами могучими пожимает, тебя шмонает, берет под руки и тащит к шефу. Вот ты уже в логове Хромого. Глядит он на тебя и… А вот дальше возможны два варианта. Начнем с простого и короткого. Глядит он на тебя, берет со стола бумажку, на бумажку глядит, потом опять на тебя, опять на бумажку, и – бах! У тебя в башке дыра. У него-то на бумажке под портретом написано совсем не Шарик, а очень даже Стас. Ведь могла листовочка муромская до Хромого за это время добраться?

– Не исключено.

"

"– Да, не исключено, – согласился охотник. – Но маловероятно. Так что на этот чудесный безболезненный вариант лучше не рассчитывать. Хромой – особь старая, подслеповатая. О тебе только из описания знает – без мутаций, среднего роста, среднего телосложения, на вид около тридцати лет, волосы короткие, темные, с проседью, глаза карие, черты славянские, одет в камуфляж цвета хаки, при себе АК-103. – Коллекционер указал на Стаса пальцем и покивал. – Запоминай-запоминай.

Это я тебе пока бесплатную консультацию даю. Комок ты уже сменил, молодец. Осталось «калаш» на время визита заныкать подальше. А без «сто третьего», да без хаки… Мало ли таких кареглазых славян, без мутаций в Арзамасе? Ладно, предположим, вид твой у Хромого подозрений не вызвал. Вот стоишь ты перед ним и с присущей тебе интеллигентностью спрашиваешь: «Дяденька Хромой, а как бы мне с начальством Железного Легиона парой словечек перекинуться? Слыхал я, будто водятся тут мутанты дюже мощные, к Легиону этому отношение имеющие самое непосредственное. А вы с ними вроде как корешитесь». И Хромой, кто бы мог подумать, не стреляет тебе в башню без дальнейших разговоров, а вполне дружелюбно интересуется: «Об чем ты, выблядок, с ними базарить собрался? Ну-ка излагай все мне по-быстрому, а уж я передам кому надо». А ты ему: «Никак не можно, дяденька Хромой. Только для избранных ушей информация моя бесценная предназначена».