Ренегат

Суровое выражение на лице охотника немного смягчилось.

– К тому же, – продолжил Стас, – я не собираюсь уточнять, что триста шестьдесят золотых предназначаются не мне. Это наш общий гонорар, цена за информацию. С твоей смертью она ниже не станет. Мы же напарники. – Он улыбнулся и хлопнул Коллекционера по плечу. – Забыл, что ли?

– Напарники, – повторил охотник с полувопросительной интонацией, будто услышал это слово впервые. – Угу. Разумеется.

– И давай сразу условимся – переговоры, во избежание конфузов, веду я.

– А мне что делать, если спросят?

– Прикинься идиотом.

Пара желтых огоньков снова резко сузилась.

– Знаешь, Станислав, мне иногда кажется…

Задвижка смотровой щели скрипнула, не дав Коллекционеру развить гневный монолог. В узком проеме появились глаза.

– Мешок на голову и лицом к стене, – распорядился голос за дверью.

– Твою мать, – процедил охотник, поднимая с пола ненавистную тряпку. – А я рассчитывал отведать местных кулинарных изысков.

Оба арестанта выполнили приказ, встав по разные стороны от санузла.

– Руки за спину.

Чья-то пятерня ухватила Стаса за плечо и потянула.

– На выход.

– Аккуратнее, – услышал он голос охотника, сигнализирующий, что камеру они покидают не по отдельности.

Очередная вереница коридоров с мерцающими сквозь ткань мешка огнями завершилась скрипом отворяемой двери и звонким щелчком каблуков.

– Задержанные доставлены, Хозяин! – четко отрапортовал конвоир.

– Благодарю. Вы свободны, – ответил голос, принадлежащий, судя по всему, немолодому человеку, глубокий и спокойный, но в то же время властный, излучающий уверенность и силу.

– Есть!

Каблуки еще раз щелкнули, и дверь скрипнула за спиной.

– Можете снять мешки, – сказал голос.

Стас и Коллекционер выполнили приказ.

– Присаживайтесь, – могучий седовласый человек указал на два свободных кресла.

Его высокую поджарую фигуру плотно облегал отглаженный болотного цвета мундир без знаков различия, поверх белоснежной рубашки с галстуком. Резко очерченное, испещренное морщинами лицо с волевым подбородком и широким, обрамленным почти белыми, коротко стриженными волосами лбом, тянуло лет на шестьдесят.

– Здесь меня все называют – Хозяин, – продолжил человек, взяв со стола, расположенного по центру серой квадратной комнаты, листок бумаги, и сделал несколько шагов, изучая его содержание. – Но, думаю, вам будет не совсем удобно так ко мне обращаться.