Ренегат

– Сколько хочешь за услуги?

– Сорока монет в день будет достаточно.

Глаза у помощника коменданта под тяжелыми надбровными дугами слегка расширились и взяли фокус.

– Столько не дадим. Двадцать пять – норма.

– Верю, – кивнул Стас. – Я видел ваших бойцов. Дороже они не стоят, при всем уважении.

Глаза расширились еще больше, так что кожа на лбу пошла глубокими косыми морщинами, но скоро вновь разгладилась.

– А ты, лац, не робкого десятка. Хаять Потерянных в их же штабе! Свернул бы я тебе скулу на бок, не повредись здоровьем.

– Поднимите до тридцати пяти, и я в вашем распоряжении. Под началом разумного командира и воевать приятно, а вы, вижу, человек разумный, потому и уступаю.

– Хм. Ну, если воюешь ты так же, как языком чешешь, то сделка и впрямь выгодная. Значит, тридцать пять. Боевых нет. Сумеешь отличиться – премиальные отдельно оговорим.

В дверном проеме нарисовался давешний провожатый:

– Слушаю.

– Верни бойцу гранаты и отведи в казарму.

– Вдовец.

– Ну что же, Вдовец, поздравляю с зачислением.

– Срам? – уточнил Стас, шагая рядом с провожатым к месту расквартирования.

– Для тебя – Большой Срам, – огрызнулся тот.

– А почему?

– Почему большой или почему для тебя?

– Да все вместе.

– В баню сходим – первый вопрос отпадет. А насчет второго – не терплю фамильярности от низших чинов.

– Ты десятник?

Срам с гордым видом показал красную лычку на рукаве.

– А выше десятников здесь только Гематома с Бульдозеристом? – продолжил допытываться Стас.

– Нет. Еще есть четыре ротных. Мы, десятники, под ними ходим. Один ротный на шесть-семь десятников. Но тебя это не касается.

– Почему?

– Кирка командует группой наемников и подчиняется непосредственно Гематоме. Так контроль жестче. За вами, наймитами, глаз да глаз нужен.

– И много тут нашего брата?

– У Кирки семь было, – начал вспоминать Срам.