Рей и Рита

Причем делает она это механически, словно робот, никак не реагируя ни на мои прикосновения, ни на мои слова.

Когда Рита распахивает дверь и выбегает в подъезд, я чувствую себя так, словно меня расстреливают в упор. Вот мне тысячи ран, глубоких и не очень. И каждая из них кровоточит. Каждая болит.

В следующую секунду покидаю квартиру вслед за ней. Плевать, что босой. Плевать, что раздет. Единственно важной сейчас кажется необходимость догнать Риту. Чтобы успокоить, чтобы объяснить...

Хотя что я собираюсь ей объяснять? Что набухался и, походу, трахнул другую? Какой же я урод! Моральный урод!

Я признаю собственную вину, но все равно бегу за Ритой.

Веснушка двигается очень быстро а, оказавшись на улице, и вовсе припускает со всех ног. Обледенелый снег больно царапает голые ступни, но я почти не замечаю этого. Ровно как и холода, щипающего тело.

В метрах десяти от подъезда нагоняю Риту и, резко развернув ее за локоть, падаю перед ней на колени, обхватив ее ноги.

- Прости меня, моя любовь! - шепчу я, глядя ей в глаза. - Это все чудовищное недоразумение. Ошибка. Этого больше никогда-никогда не повторится. Я клянусь тебе. Жизнью клянусь. Веришь?

Рита смотрит на меня сверху вниз, и на секунду в ее взгляде мелькает любовь, жалость, тоска, а затем... Затем она медленно и тихо произносит:

- Не верю.

И это звучит как приговор."

"Она шагает назад, вырываясь из моих объятий, а я, не успев скоординировать движения, чуть не падаю в снег.

Вот и все. Вот, что я натворил. Нет больше нас. Нет Рея и Риты. Есть только Рей. Одинокий. Раздавленный. Жалкий.

Рита

В тот миг я надломилась, будто треснула,

И в крошево рассыпалась любовь,

Боль вывернула душу мою честную

И потекла по венам, словно кровь.

И вместо губ искусанное мясо,

И по щеке горючая слеза.

Ты ж обещал, ты ведь в любви мне клялся!

Молчишь? Потупил вниз глаза?

Ну и молчи. Словами не поможешь.

Пусть раны кровоточат в тишине.

Обычно за грехи все люди платят,

А я за то, что верила тебе.

До дома добираюсь, как во сне. Ноги сами несут меня по знакомым улицам, а сознание пребывает в ступоре. Пока я бегу, плотина, сдерживающая тонны боли, которые глухо вибрируют где-то в недрах моей души, справляется со своей функцией и не допускает в мозг черные мысли.