Ребенок от мужа сестры

Все те дни мужчина постоянно был со мной рядом, не отходя от меня почти ни на минуту. Лишь на короткий промежуток времени, когда он нужен был на работе, отлучался.

На следующий день, когда Сашу положили в больницу, я позвонила Рыжику с Матвеем, всё рассказала друзьям. Они тут же примчались и были со мной рядом. Если бы не все они, не знаю, что бы со мной было. Я почти не спала все эти дни, не ела, потому как кусок в горло не лез, стоило только подумать, что мой мальчик от меня далеко и страдает там один. Но к нему меня не пускали, потому как организм Алекса был истощён, и ему нужен был отдых.

"

"Тихо всхлипывала, свернувшись в клубок у себя в комнате на кровати, пока мои друзья о чём-то разговаривали. Периодически заходила Ада, проверяя меня, но я притворялась спящей, а как только за ней закрывалась дверь — открывала глаза и смотрела в потолок.

Из горьких воспоминаний меня вырывают сильные руки, которые осторожно поднимают меня и куда-то несут. Вцепляюсь в рубашку мужчины, утыкаясь в шею.

— Всё будет хорошо, Тея, — тихо шепчет голос.

 — Я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы помочь Сашке. Верь мне, — не могу ничего сказать, только киваю, ещё ближе прижимаясь к сильному телу Бальза. — Мы сдадим все нужные анализы, чтобы помочь малышу. Тебя тоже необходимо обследовать, чтобы вычислить, сможешь ли ты стать донором в случае чего, — киваю головой, соглашаясь на всё, чтобы только помочь своему малышу. Даже если придётся отдать свою жизнь.

Сейчас я как никогда понимаю Аду, которая пять лет назад готова была пожертвовать собой, только бы спасти своё дитя.

Я как мать должна защитить своего малыша, сделать его жизнь беззаботной, счастливой. Я должна сделать всё возможное и невозможное. И я это сделаю.

________________________

Тея

— Тея, — зовёт меня нежный голос. Лёгкое касание к моей макушке, и я вместо того, чтобы проснуться, наоборот, ещё больше зарываюсь в руки, чтобы никого не слышать и не видеть.

На душе тоскливо и плохо, что хочется разодрать себе кожу ногтями, чтобы это щемящее чувство не саднило.

В голове крутится одно лишь имя — Саша. Мой милый, любимый мальчик. Как же хочется прижать тебя к своей груди, сказать, что все хорошо, и мама с тобой рядом и никому никогда в обиду не даст. Я перегрызу всем глотки, но тебя в обиду не дам.

— Тея, — вновь меня зовут. — Тебе нужно покушать. Ты совсем не ела, — и тут она права — я похожа на бледную смерть.

Не знаю, сколько прошло времени. Может, день, может, два, а может, и месяц. Мне все равно.