Ребенок от мужа сестры

Но как же в этот момент я боялась его потерять из-за того, что он всё узнает. Что всё разобьётся, и он уедет вновь в Россию и больше никогда не вернётся ко мне, к сыну. И это было моим страхом, который сковал меня, и тело не прекращала бить крупная дрожь.

— Ада, что здесь происходит? — это уже Матвей, который приближался к своей жене, а точнее, к нам обеим, потому что мы так и не отлипли друг от друга, вцепившись мёртвой хваткой.

Осторожно, боясь увидеть в любимых глазах злость, ненависть, приоткрыла свои глаза.

Но на Яна не смотрела. Подняла свой взгляд в сторону друга, который пристально — точно так же, как и мой мужчина смотрел на меня — сейчас Огнев смотрел на свою жену, которая, уверена, была вся на нервах. Причём не только из-за моего рассказа, но и из-за того, что её дорогой муж уехал и ей ничего не сказал. А она, между прочим, переживает и волнуется, не находя себе места.

И тут я просто не выдержала: резко подорвалась со своего места и фурией подлетела к мужу подруги.

— Ты что вообще вытворяешь, Огнев? — я прожгла его взглядом, а он смотрел на меня.

Точнее, на моё лицо — всё опухшее от недавних слёз.

Но сейчас это последнее, о чём я думала.

— Ты хоть подумал о Рыжике, которая переживает и волнуется, когда ты, — ткнула в его грудь пальцем, не сводя с него пристального взгляда, — просто взял и уехал, ничего ей не объяснив. У тебя с головой вообще в порядке?

Я могла разговаривать с другом в таком тоне и знала, что он никогда не злился. Ну, разве что только в тот раз, когда Ада лежала в больнице после того, как его дорогая невеста толкнула её с лестницы.

Я видела в его глазах злость, но никогда он не переступал черту, потому что знал, что я так же, как и он, переживаю за Рыжика. И конечно, он тогда получил за дело. Собственно, об этом он прекрасно знает.

Огнев пристально посмотрел на меня, но ничего не ответил. Обогнул меня и, в два шага преодолев расстояние до своей жены, аккуратно обхватил её за плечи.

— Рыжик, ну что ты? — в его голосе слышалась нежность, но и волнение, любовь к одной своей единственной, что всегда была в его жизни.

 — Маленькая, хватит нервничать, — а вот это уже строгим взглядом.

Я повернулась к ним и видела, с какой лаской, преданностью смотрит на Аду Матвей. Как его пальцы рук гладят щеку девушки. А она льнёт к нему как маленький ребёнок, который так нуждается сейчас в нём.

— Ты всегда уезжаешь и ничего мне не рассказываешь, а я переживаю, Матвей.