Ребенок от лучшего друга

Мол, я вообще ни при чем. Пытаюсь выдавить улыбку, но, судя по удивленному лицу тети Оли, получается хреновато.

– Ты заболела? – она начинает суетиться вокруг меня, прикладывает прохладную ладонь ко лбу. – Температуры вроде нет. Макс, вы на диету, что ли, напару сели? Почему к нам не приехали? – высказывает Максу свое недовольство.

– Потому что Алена даже километра не может проехать, не говоря уже о вашей деревне.

Тетя Оля хмурится. Переводит недоуменный взгляд с меня на Макса:

– Врача вызывали?

– И не раз, – защищается Макс.

– Теть Оль, – голос слабый, – все нормально, у меня просто токсикоз.

– Токсикоз? – растерянно хлопает глазами тетя Оля. – А...вы можете мне нормально все сказать?!– не выдерживает и вспыхивает.

Я делаю глубокий вдох. Видимо, пришло время и родителям Макса узнать правду.

– Я не говорил, как ты и просила, – Макс вскидывает руки вверх. – В общем, мам, Лелька беременна. Ребенок мой, дабы сократить время на вопросы и уточнения. Я рад и не собираюсь их бросать.

– Беременна? – шокировано переспрашивает мама Макса.

"– Пятнадцать недель, – если мне не изменяет память, потому что все дни смешались воедино, – кажется.

– Шестнадцатая, – поправляет Макс.

Тетя Оля внезапно весело фыркает, чем вгоняет нас с Максом в ступор. Мы переглядываемся, пока она отфыркивается.

– Прошу прощения, просто себя вспомнила. Ромке тогда тоже нехило прилетало. Токсикоз с Максом был жуткий, – весело подмигивает мне, – думала, прибью Ромку.

– Теперь понятно, почему я так мучаюсь, – бормочу я.

Усаживаюсь на кровати и впервые не ощущаю комка в горле, который свидетельствует о скорой встрече с фаянсовым другом.

– О да, Макс дал мне тогда жару. Ни петь, ни свистеть не могла как раз до шестнадцатой недели. Так что это наследственное. Они все, Орловы, противные, особенно мужская линия.

– А ничего, что я тут? – подает голос Макс.

– Ничего, – беззаботно отвечает мама. – Так, ты ей приготовь чай с лимоном и сухари иди купи.

– Что? – невинно хлопает глазами теть Оля. – Что я не так сказала?

– Мам, мы сами разберемся, ладно? – отрезает Макс и резко встает с кресла, на которое успел присесть.

Щеки вспыхивают, и я опускаю глаза на руки. Они слегка подрагивают, но это точно от слабости, а не оттого, что меня задела реакция Макса. Нет, точно, не из-за этого.

– А отец знает? А твои?

– Мои знают, а дядя Рома вряд ли.