Ребенок от лучшего друга

– Кристь, чего случилось?

Сестра вздрагивает.

– У бабули давление подскочило. Врачи звонили, попросили присмотреть за ней пару дней.

– Так что ты стоишь? Иди! – возмущенно вскрикиваю.

– А ты? Я обещала...

– Перестань. Бабушке ты нужнее. Мне что там, послушают сердце, и все.

– Вот говорила я, что надо было Макса вызвонить.

–Я все сказала, – отрезаю, давая понять, что разговор окончен.

– Ты точно справишься?

– Иди уже, – толкаю в сторону как раз подъехавшего такси.

Чуть ли не силой запихиваю в салон, и машина трогает.

Прохожу к кабинету УЗИ и жду, пока меня пригласят.

– Соколова, – врач выглядывает, и я делаю очередной вдох.

Прохожу в кабинет, ложусь на кушетку, оголяю живот. Врач молча наливает на живот гель и проводит датчиком. Вздрагиваю от ощущения прохлады и замираю, боясь пропустить хоть слово.

– УЗИ уже делали?

– Да, на седьмой неделе.

– Все нормально было?

Этот вопрос заставляет напрячься.

– Да, все было хорошо.

Смотрю на экран, в который смотрит врач, и по спине ползут мурашки.

– Что-то не так? – сердце ускоряется, а ладошки потеют от волнения.

– Боюсь, что у вас замершая беременность, – безразличным тоном выдает врачиха и отводит датчик.

– Что? Вы уверены? Посмотрите еще раз, недавно же все было хорошо, – хватаю ее за руку, не соображая до конца, что творю.

– Девушка, плод перестал развиваться. У вас замершая беременность. Мне жаль.

– А как же? А что делать? – беспомощно спрашиваю, пока смотрю перед собой.

Сажусь на кушетку и поднимаю голову. Врач пожимает плечами и вытирает руки.

– Напишу заключение, вам нужно будет к врачу. У меня другие пациенты.

Закусываю губу, пока пытаюсь не разреветься прям здесь.

В голове не укладывается. Как это возможно?

Дрожащими руками вытираю живот, беру бумажки и на ватных ногах выхожу из кабинета.

Прислоняюсь к стене, не в состоянии даже отойти от кабинета, и из меня вырывается скулеж.

– Леля, – до боли знакомый голос становится последней каплей, и внутри взрывается снаряд боли.

Прикусываю костяшку пальца, впервые обращая внимание, что в коридоре на удивление тихо. Но я уже не могу остановить поток слез.

– Лель, – ко мне подлетает запыхавшийся Макс и хватает за плечи, – ты почему мне не позвонила?

В ушах шум такой, что я с трудом слышу его взволнованный голос.

– Ален, – он заглядывает в глаза, – что случилось, малыш? Как ребенок?

– Нет ребенка, Макс.