Развод. Точка. Нет

Макс посмотрел на меня и засмеялся, наверное, вспомнив наше знакомство, когда я почти так же растянулась возле двери учительской.

— Подвести тебя? — продолжал улыбаться он.

— Нет, мне всего-то нужно перейти дорогу, чтобы оказаться на работе.

— Тогда до завтра.

Вечером я снова ехала с работы в троллейбусе, только не в пустом, как в прошлый раз, а до предела набитом людьми.

И все в объемных зимних одеждах, с сумками, даже повернуться сложно, а тут ещё какой-то пьяный прижал меня так, что едва кости не затрещали.

Сделала ему замечание, но тот нагло заржал и продолжал напирать. Господи, за что мне это? Я в церковь иногда хожу, страждущим подаю.

Пришлось немного потоптаться по ноге мужчины своим сапогом на высокой шпильке. Взвыв от боли, ибо девушка я немелкая, хоть и худощавая, мужик снова окатил меня воздушными перегарными массами и выразил решительный протест произволу некоторых дамочек.

Слово за слово — и разразился нешуточный скандал, который плавно по цепной реакции перерос в домашний.

Началось с того, что я, взъерошенная, как беззащитный котёнок из-за лая собак, зашла домой и сразу взглядом упёрлась в носок, брошенный в спальне возле прикроватной тумбочки, второй нашла в гостиной возле телевизора, там же у дивана валялись хлебные крошки.

И если разбросанные по всей квартире носки я ещё могла простить, ибо Кир так забавлялся, куда-то прицельно их бросая, то крошки на настиле — никогда, ибо антисанитария и раздолье для всяких насекомых.

— Опять ел в гостиной, да ещё свои грязные носки разбросал, — сквозь зубы проворчала я.

Вскоре во вполне благодушном настроении из ванной вышел Кир.

— Привет, родная.

— Привет. Не поняла, — сразу понесло Остапа, то есть меня, — почему в гостиной крошки? Тебе что, на кухне плохо естся, жевательные рефлексы просыпаются только под шум «Новостей»?

Кир нахмурился:

— Ну да, перекусил здесь. Надо было в спальне?

— Надо было на кухне.

— Удивительно, что ты вообще нашла крошки среди пыли и беспорядка. — О, да, лучшая защита — нападение, знаем, плавали.