Я - твое наказание

— Не заебало-то бегать от меня?

Не знаю, кто больше охренел я или Настя. Пожалуй, все же она. Руки так и чешутся совершить какую-нибудь непоправимую дичь.

— Я всего лишь делаю нам обоим приятно — не попадаться друг другу на глаза. Никогда не смей заходить ко мне без разрешения. Выйди отсюда. Сейчас же! — вскрикивает Настя, в очередной раз потянувшись за своим халатом. И снова мимо.

— Отдай!

— Возьми.

Сейчас я поступаю как самый настоящий мудак, демонстрируя ребенку конфету и тут же ее отбираю. Правда, в моем случает халат и ничуть не ребенок, судя по вздымающейся от злости груди.

В какой момент я переборщил, не знаю. Понял, что Настя достигла предела, когда получаю удар стиснутой в кулак ладонью аккурат в грудь. Неплохо для ее веса. Очередной взмах руки, но в этот раз я ее ловлю. И лучше бы пропустил удар. Пожалуй, еще ни разу я не видел такого выражения лица у Насти. Там такая смесь разочарований и вселенской скорби, что мне хочется заржать как лошадь, когда я понимаю причину ее замирания.

— Хороший, кстати, маникюр. Тебе идет.

В принципе, напросился сам. Да нет, себе-то можно не врать. Не напросился, а захотел сам. Ну что ж, оказывается, я и правда извращенец, потому что мне нравится игра под названием «избей Вадима».

И все же в какой-то момент ее взмахи сжатыми в кулаки ладонями начинают утомлять. И как только мой взгляд падает на телефон, на смену моему недавнему веселью приходит злость.

Без особых усилий перехватываю ее ладонь и толкаю спиной на кровать.

— Угомонилась? — еле слышно спрашиваю я, когда Настя, окончательно выдохшись, перестает брыкаться, закрыв глаза.

А грудь так и вздымается, после неравного боя. И волосы, разметавшиеся на подушке, подкидывают такие сценарии, от которых у самой Насти загорелись бы щеки.

Хотел на ней красивое белье? Получай. Хотя сейчас я бы предпочел снять эту мешающую ткань.

Нужно быть либо дурой, либо парализованной, чтобы не понять, что у меня стояк. Да и похрен.

— Посмотри на меня.

— Иди на хрен.

— Ты знаешь какая самая высокая башня в мире? — шепчу ей на ухо. Ожидаемо, что после такого вопроса глаза она все же откроет. — Бурдж-Халифа.

— Ты больной.

— Да, есть такое.