Путь золотого семени (СИ)

Женщин и детей мы уговорили мать пощадить. Поэтому — только мужчины. Их девять.

— Не надо этого делать…

— Мне тоже больно сестра. Но Ладимир прав. Лучше одного убить, но сотню спасти. Тем более, что выживут они. И увечий серьезных им не нанесут. А вот мы, если лоб в лоб с волхвами столкнемся — нет, не выживем.

Как это не страшно, но это моя задумка. Массовые пытки своих оглушат волхвов, попрятавшихся в близи по лесам и не дадут им напасть.

А мы понесёмся к границе локи. Как только пересечем её, издевательства сразу остановят.

Пытки… Пытки оглушат и нас, волховитых. Но не так сильно, как уже полноценных волхвов. Мне кажется, больше всех волхвы боятся потерять Лелю. Она не вошла еще в полную силу и поклона Дару не совершала.

Быть может, в её власти будет Капитул усмирить? Тогда всё, что мы делаем сейчас и делали семь лет — большая ошибка!

Да только поздно уже. Решения все приняты.

Лидия сидит на крепком коне, впереди Ладимира и привязана к нему тугим ремнём. Он успокаивающе поглаживает её руку. Позади меня тоже воин. Слав, подхватывает Лелю, вставшую сапожком в освобожденное им для неё стремя и садит перед собой. Его руки двигаются медленно, стягивая их тела ремнями.

Бережно придерживает ее за пояс.

Леля еще слишком молода, чтобы женой стать. И мне неприятно смотреть даже на такие прикосновения к ней мужчин. Но, понимая, что скоро ее отдадут кому-то чужому…

Уж лучше бы это был ласково к ней прикасающийся Слав!

Частокол поднимается.

И первые крики за спиной оглушают, в глазах темнеет.

Задумка удалась…

Часть 1 — Путь ""Золотого семени""(эп. 34 Гаяна)

POV Шанти Гаяна

В тронной зале пусто. Отец давно уже не может сидеть комфортно на старинном троне своего деда, моего прадеда, величайшего из махараджей, что объединил все провинции локи и остановил внутреннюю войну.

Лишний вес и подагра сделали это место не подходящим для отца. И посланников провинций он принимает теперь в зале, где раньше гремели пиры, возлегая на подушках.

Ковры гасят звук моих шагов, тихо захожу…

Стол ломится от яств, а ведь жрецы Маха-Ра давно запретили ему любые излишества.

— В провинции обезьян опять беспорядки.