Путь золотого семени (СИ)

— Но это стоит потерпеть, чтобы родить прекрасное дитя.

— Но я слышала, что и женщины могут получать удовольствие от зачатия.

— Только шлюхи, Элодея, только шлюхи.

Часть 1 — Путь ""Золотого семени""(эп. 21 Наввара)

POV Элай Нава

Мы идем с отцом вдоль ледяных усыпальниц князей и княгинь севера по залам Великого склепария. Сложив руки за спиной, он не спеша вглядывается в их лица. Приостанавливается у оледенелого тела Азуми. Его взгляд чуть заметно смягчается.

— Как байстрючку Ким-Цы занесло к нам в Наввару?

— В Ким-Цы байстрюки имеют такое же право на трон, как и законнорожденные дети.

— Да?! — вскидываю удивленно я брови. — Я еще не дошел до летописей Ким-Цы.

— Своеобразный народ.

— Так как она попала сюда?"

"— Её отец Махарадж Ким-Цы имел трёх детей. Старший сын, потом дочь, байстрючка Азуми, и младший законнорождённый сын. Старший сын погиб от несчастного случая на охоте. Тигры… — бросает он взгляд на вмороженного в лёд огромного оранжевого полосатого зверя, напоминающего Ирбиса, что живет в горах Олора.

 — И Азуми Ким-Цы официально должна была унаследовать трон. Но Махарани Ким-Цы была не согласна с таким положением вещей. Она хотела трон для своего младшего сына. Собрав все свои драгоценности, махарани уплатила калым дочерям ночи, что служат богу Кайпо. А это значит, что рано или поздно они настигнут ту, что принадлежит им. Одним утром Азуми проснулась и получила весточку дочерей — перо черного павлина. И она попыталась скрыться… Но через несколько лет они настигли её и здесь.

— Как?? Ведь границы были уже закрыты после рождения Тахи.

— Это сакральная тайна дочерей ночи. Никто не знает, как они исчезают и появляются. Но пролив не был пересечен ни разу. Ни до смерти Азуми, ни после.

— Почему ты считаешь, что она была убита именно ими.

Отец разворачивается, указывая мне взглядом на ледяной куб, куда вморожено иссиня черное красивейшее перо.

— Это лежало на ее трупе.

— Азуми — не «стекло». Почему ты взял её как простую шлюху?

— Я её полюбил. А она меня. Их женщины умеют ценить это, а наши — нет.

Я никогда не относился к ней, как к «стеклу».

Мы идем дальше, останавливаясь у черного замороженного мальчика.

— Дите Ракатанги.

— Да. Его привез мой дед из путешествия. Это мой дядя Акай. Он был моим ровесником. Не пережил зимы…

Наклоняюсь, вглядываясь в черты.

— Какие широкие ноздри…

У народа Навы узкие носы.

— Им нужны широкие ноздри чтобы воздух успевал охладиться, нам узкие — чтобы согреться, перед тем, как попасть в тело.