Путь золотого семени (СИ)

Шанти усаживает меня на тюк с поклажей, протирая чем-то разбитые губы.

Трогаю опухшие губы руками, чувствую как они увеличиваются и немеют. Теперь я точно настоящая обезьяна. И молча плачу…

Мужчины ругаясь пытаются разобраться с поломкой.

— Кора… — обнимает меня утешающе Шанти. — Ну всё… Осталось совсем немного. Сейчас наладят колесницу, и мы поедем дальше. На губы сделаем примочку из лотоса, всё быстро пройдет!

— Я больше не могу.

— Пойдем разомнем ноги, посмотри какие виды!

Вокруг и правда очень красиво. Рассветное солнце освещает полосатые горы, которые словно раскрашены кистью в ярко оранжевые, желтые, зеленые и другие цвета.

— Это цветные горы… — рассказывает нам капит, заметив, что мы восторженно застыли у обрыва. — Они идут от Глазницы на юг до самого храма Аша. Отойдите от края, рани. Опасно…

Делаем несколько шагов назад. В небе кружит несколько огромных вирт. Внизу, на отвесном склоне, два козла.

— Боги! Как они там держаться?! — вскрикиваю я.

Капит подходит поближе, взглянуть.

Тяжелые темные тучи медленно наползают, закрывая солнечный свет.

— Горные козлы могут подниматься по отвесным скалам. Они очень легкие и проворные. Копытца у их острые и подвижные. Могут зацепиться за любую трещину. А тело такое, что в любой позе отыскивает равновесие. Наблюдайте, рани. Сейчас витры начнут свою охоту на них.

И, забывая о боли в теле и разбитых губах, я с ужасом и любопытством наблюдаю, как огромные витры пикируют, вызывая взмахами крыльев маленькие пылевые бури и срывают с откоса бедных козлов.

— Кошмар… — шепчет Шанти. — Такая и нас с тобой запросто унесёт!

Тариш с раздражением кидает сломанное колесо.

— Это не починить.

— Что же нам делать? — разворачивается Шанти.

— До монастыря еще часа три пути, — смотрит капит вверх. — Если на лошадях.

— Холодно как… — обнимает себя за плечи Шанти, кутаясь в тёмную мантию.

— Если я пойду пешком, — рассуждает капит, то помощь придет часов через шесть-восемь, не ранее.

— Что это? — вытягивая я руки.

На них медленно падают с неба пушинки, превращаясь на моих ладонях в капли.

— Снег…

— Снег!? — вскрикивает Шанти, тоже подставляя ладошки.

Мы смеемся, показывая друг другу руки с каплями.

— Снег. Осень… по утру в горах уже бывает снег.

Добегаем до куста у камней. На листьях он не тает, как на ладонях. Разглядываем пушистые крошечки, превращающиеся в белое пушистое покрывало.

— Даже огня тут развести не с чего, — кутается в темную мантию Тариш. — Столько времени мы не продержимся — замерзнем.