Развод. Моя (не) желанная (СИ)

— Да с чего ты решил, что штамп в паспорте позволяет тебе так со мной обращаться?

— Штамп в паспорте никакого отношения к этому не имеет.

На мгновение я зависла, пытаясь сообразить, о чём это он.

— Ты же… сам же сказал, что по закону…"

"Громов фыркнул и завёл авто, давая понять, что моя несообразительность лишает наш диалог перспектив.

Я пыталась придумать, что бы такого сказать, чтобы спровоцировать его на ответ, но в голову ничего путного не приходило.

Вдобавок меня наконец-то догнали ощущения, успевшие стать воспоминаниями.

Мои лопатки вжимаются в холодную стену. Одна большая ладонь греет мою талию, вторая впутывается в волосы. Большой палец почти ласково проводит по горящей скуле.

По телу разряды от этих неожиданных и уверенных прикосновений…

Мысли надёжно отключены. Я могу только чувствовать и осознавать свои ощущения.

И эти губы. Эти чёртовы губы.

В панике осознаю, что противиться ему не умею.

И покоряюсь…

Стоп!

Я силой выдернула себя из воспоминаний и успела перехватить его пристальный взгляд в зеркале заднего вида.

Новая волна жара затопила мои несчастные щёки.

Он наверняка раскусил, о чём я сейчас вспоминала.

— За дорогой следи, — буркнула я, не в силах сдержаться от стыда за свою откровенную слабость.

— Поменьше указывай, — получила в ответ, но карий взгляд прекратил меня гипнотизировать.

Дальше мы ехали в полном молчании. Я забилась в угол салона, подальше от проклятого зеркала и отражавшегося в нём взгляда.

Может, я и дальше сгорала бы от стыда и негодования, но стоило мне выбраться из машины, железно пообещав себе больше никогда в одно авто с Громовым не садиться, как телефон в моём кармане булькнул.

Уведомление.

На экране высветилась иконка почты и заголовок письма.

Ответ из универа!

А я уж было начала переживать, что ожидать его и не стоит.

Наконец-то. Наконец-то я действительно займусь делом! Хоть на время вынырну из этих мексиканских страстей и всю себя посвящу действительно полезному делу.

Позабыв обо всём, я помчалась в дом. Почему-то мне представлялось едва ли не святотатством открывать письмо вот так, в спешке, прямо на крыльце.

Нужно хотя бы присесть.

Громов, и не подумавший больше лезть ко мне с разговорами, остался далеко позади.

На ходу стаскивая куртку, я забрела в гостиную, плюхнулась на диван и, дрожа от нетерпения, открыла свою электронку.

Письмо оказалось коротким.

Я жадным взглядом пробежалась по строчкам и зацепилась за последнюю фразу.

Прочла.

Перечитала.

Да нет же… Не может этого быть.