Развод. Моя (не) желанная (СИ)

— Извини, — в невыразительном голосе Плотникова сейчас звучало искреннее сожаление. — У меня не было никаких скрытых намерений. Я всего лишь хотел пригласить тебя на ужин. На дружеский ужин.

Глава 34

— На… что, прости?

Плотников усмехнулся, будто его всерьёз позабавило моё изумление.

А вот я могла только представить, как выглядело сейчас моё лицо.

— Дружеский ужин, — терпеливо повторил собеседник. — Я ведь ничего криминального вроде бы не предлагаю. Откуда вдруг столько удивления?

Откуда? Действительно! Да я вот даже не знала, с чего и начать.

А к горлу подступала лёгкая тошнота. Потому что вся эта ситуация очень живо напоминала мне прошлое. Может, Толя Плотников и вырос, и даже делом собственным обзавёлся, что как минимум косвенно намекало, мол, голова у него вроде бы на месте, но кое в чём остался тем же странным парнем с собственными представлениями об окружающей действительности.

Он не мог понять важности личных границ тогда. Кажется, не понимал их и сейчас. Или не хотел понимать.

— Толя, да какой ужин-то? Какой может быть ужин?

— Самый обыкновенный.

— Я замужем, если ты вдруг забыл.

Плотников одарил меня взглядом с лёгким прищуром, словно намекавшим на его отношение к этому прискорбному обстоятельству.

— Так ведь я же сказал, что ужин дружеский.

— А ты не предполагал, что мой муж будет против? — схватилась я за самый очевидный аргумент. — Вряд ли ему понравится, что я принимаю приглашение другого мужчины на дружеский ужин. Особенно, когда речь о тебе.

— Почему?

— Почему? — вытаращилась я.

Плотников какое-то время молчал, обдумывая мой довод.

— А если бы… если бы я согласился этот долг, скажем, укоротить?

Почва принялась медленно выползать из-под моих ног.

— Ты знаешь, что он миллионы мне задолжал, между прочим? А ему ещё как-то производство налаживать. Свой бизнес держать на плаву. Это ого-го какие затраты, Алина. Я, видишь ли, предметно изучил его финансовое положение. И вот что скажу: ему нечем платить. Ему нечем покрыть такую огромную сумму.

Я пыталась охватить мыслью всё только что сказанное. Охватить и не прийти в откровенный ужас от всего, что услышала.

Это правда? Положение Громова настолько критично?

— За что ты его так ненавидишь? — пробормотала я, не в силах сдержать изумления.

— За моё «счастливое» детство? — предположил Плотников, и на его узких губах заиграла сардоническая усмешка.