Развод. Я к тебе (не) вернусь (СИ)

Откидываюсь на спинку и прикрываю глаза. Стараюсь не дышать. Благо мне жарко, аж волосы вспотели, но не прокатит за лихорадку же. Поэтому просто прикидываюсь, что сейчас отъеду.

— М-м-м…

— Денис! — испуганно тянет за рукав. — Господи… Надо скорую. Тебе плохо так? Сейчас позвоню.

— Не надо, — открываю глаза. — Сейчас пройдет. Это бывает. Минутку посидим.

Господи, прости меня. Веду себя, как придурок, но что еще остается. Давлю на жалость. Взрослый мужик, а играю как подросток. Не могу же мгновенно исцелиться и воскреснуть.

— Воды? Таблетку?

— Нет. Просто дай мне руку.

Я считаю гениально юродствую. Хотя все это швах, если честно. Каков идиот… Дайте премию золотая калоша, сяду в нее и поплыву на необитаемый остров, чтобы пережить позор актерского мастерства. Тем не менее руку мне протягивают. Обхватываю своими. Держу, будто сокровище. Впитываю ее тепло, малодушно наслаждаюсь.

— Лучше?

— О, да. Намного.

— Хорошо, скажи это твой дом?

Н-ну, поехали. Врать ей больше не стану. Если только во благо.

— Да. Мой.

Ты прости, Свет, но я не смог бы доехать. Ну правда волочет пока на поворотах. Мне работу посмотреть нужно и одобрить. Ребята торопятся, я и так затянул. Бригада нарасхват, — вру. Бесполезно. Несу не останавливаясь. Успокаиваюсь тем, что в то самое благо бью. — Но мне не хватает еще знаешь, э-э-э… — что не хватает, придурок. Таращусь на нее, глаза в глаза. Света удивлена, но молчит. — Дизайнер дебил, короче. В смысле придумал там фишку одну, во-о-т… А мне нужно чтобы ты одобрила, — жена вздрагивает.  — Так, стой. Просто мне твое мнение нужно. Никому не доверяю. Вкус у тебя отменный.

Света удивлена. Она почти не дышит. Я же, тяжело сглатывая ком, жду вердикт. Сейчас пошлет куда подальше. Если собрать в кучу мои действия и слова, то смело в дурку можно отправлять. Полнейший идиотизм.

— Я не знаю.

Она колеблется. Пользуюсь сразу. Да, возможно, окончательно потерял голову, но мне нужна моя жена назад. Жить врозь становится невозможным. Не думаю о сладкожопом сейчас, не хочу пускать в хрупкий мир, гоню ревность, глушу ее динамитом.

Выжимаю на лице самую жалостную мину и прошу.

— Светик, пожалуйста. Я не трону. Хочешь на два метра отдаленно ходить стану? — не стесняясь, умоляю как сопливый шкет. — Поверь, я без всякого там…

— Ой, ладно, — морщится она. — Мне позвонить нужно только.

— Нет!

Вырывается жестче, чем нужно. Знаю, этому будет отчитываться, наверное. Секундой внутри пожар раздувается. Верховой. Летают страшные ядра по телу, жгут и палят.