Развод. Чужой ребенок

– Валерий Константинович, – обнимаю его отца, который, кажется, в таком же состоянии, только слез нет.

– Спасибо, что сразу позвонила.

– Ну что вы, – трогаю его плечо, провожая к Герману. – Только Инне не успела набрать. Как-то забыла.

– Я позвонила. Она уже бронирует билет на поезд. Через три часа будет тут.

– Хорошо.

– Так что же произошло?

– Он пытался спасти ребенка, – голос дрожит.

– Порой гордость за него, уступает материнскому страху, и я ненавижу его работу, – признается тихо Любовь, опускаясь рядом с Германом.

В таком сложно признаваться даже самой себе. Но я порой ощущаю то же самое. Знаю, что это неправильно, но чувства эти никак не отключить.

Через пятнадцать минут нас просят выйти из палаты. Я получаю от врача инструкцию о том, какие вещи собрать для мужа в больницу и уезжаю домой, как и его родители, пообещав им позвонить.

В квартире тишина. Оксану мама к себе забрала после школы, потому что я бы не успела за ней приехать. Поэтому я слегка теряюсь, потому что спустя столько лет работы Германа в МЧС он впервые так серьезно пострадал.

Быстро собрав необходимое, я хватаю журнал со сканвордами, который он порой разгадывает, когда хочет передохнуть и выезжаю на такси к его дежурной части, чтобы взять машину.

Там встречаю несколько знакомых мужчин, с которыми работает Герман. У него вообще вся команда очень сплоченная. Он всегда говорит, что они его вторая семья.

Мы недолго говорим, потому что… Потому что порой нечего сказать и все. Сев в автомобиль я отправляюсь в больницу.

Это платное отделение, поэтому меня сразу пропускают в палату к мужу и стоит сделать шаг, я сталкиваюсь со взглядом своего супруга.

– Герман, – потрясенно шепчу и тут же спешу к нему.

Обнимаю его, и вся боль переживаний внезапно сходит на нет.

Мне было важно увидеть его взгляд, увидеть, что он по-прежнему со мной.

Слегка отклоняюсь и, погладив по щеке, улыбаюсь ему.

– Привет, родной.

– Привет, – с трудом отвечает, и его взгляд слегка расфокусирован.

– Рада, что ты…

– Ребенок, Мила, – внезапно перебивает меня Герман.

В горле образуется большой ком, причиняющий боль, но я не хочу прямо сейчас с ним об этом говорить и не уверена, что должна именно я.

– Тебя нужно осмотреть, – сажусь ровно. – Я позову врача и позвоню твоим родителям. Мы все за тебя очень переживали.

Его ответом служит короткий кивок, затем он погружается в беспокойные мысли.

Я зову врача и остаюсь за дверью палаты, пока он проводит осмотр.