Разведенка. Как я мужика искала...

— Понимаю! — сжимает кулаки. — Леська, дура. Закрутила интрижку. Как я понимаю, первое время они шифровались, потом обнаглели. Их видели вместе на крутой вечеринке, кто-то выложил фото. Жена и до того что-то подозревала, увидев эти фото, совсем озверела. Она выследила Леську.… Отмудохала так, что дочь оказалась на больничной койке.

Бывший муж замолкает.

— У нее выкидыш, Лиз. Врачи пытались сохранить беременность, но у них не вышло.

— Вот чёрт.

— Поэтому я тебя позвал. О таком я говорить не умею… Уж извини, что выдернул тебя.

— Не оправдывайся, — отмахиваюсь. — Конечно, ты правильно сделал, что рассказал мне.

Я так и не рассказала Леше о том, что, когда я просила дочь присмотреть за отцом в больнице, побыть рядом, она отказалась.

Леся выбрала развлекаться со своим хахалем, вместо того, чтобы навестить отца, выжившего лишь чудом.

Может быть, это бумеранг, я точно не уверена. Но знаю, что грош цена таким отношениям, когда тебя ставят перед выбором «если поедешь помогать своим, то между нами все кончено!»

Леся выбрала развлекаться, и это ей аукнулось.

Конечно, мне за нее больно, я места себе не нахожу, но всё-таки в случившемся есть нечто от хладнокровной ответки судьбы.

— Поехали, Леш.

— Поехали, — поднимается он, расплатившись за наш кофе.

Я делаю шаг вперед, он придерживает меня за руку, смотрит в глаза.

— И ещё одно, Лиз.

— Да?"

"— Леська сейчас выглядит, как чучело! Я не шучу. Женушка Селиванова отмудохала ее до синяков, обрила налысо, местами на голове кожу содрала опасной бритвой.

— Песец!

— Ещё какой. В общем, увидишь на месте Леси зеленую Фиону, не пугайся.

Леша сжимает мою руку и даже накрывает второй, удерживая. Вообще-то это ни к чему, но мне не хочется отнимать руки.

К общей нервозности добавилась дрожь от эмоций, подкручивающих пульс.

— Это все?! Или ещё будут сюрпризы?

— Все. Она места себе не находит.

— Ясно. Жена Селиванова — беспросветная тупица. Муженька бы своего так отмудохала, дура! — бранюсь я.

— Селиванов, как только поднялась шумиха, сразу же собрал всю семью и рванул в Минск, к родне.

— А этот…

— С него взятки гладки. За роман на стороне не арестовывают, Лиз. Иначе бы у нас семьдесят процентов мужиков мотали срок.

Немного помолчав, добавляет:

— Включая меня самого, — ловит мой взгляд, сказав с улыбкой. — Да ладно, Лиз. Ты хотела это сказать, признай.

— Но я решила быть мудрой.