Расстрельный список

– Знаешь же, что судили членов организации в здании Харьковской оперы открытым судом, – продолжил Петлюровец. – Даже шутка была: «Опера СВУ, а слова ГПУ». Меня объявили в розыск как пособника. Где и числюсь успешно до сей поры. Благодаря этому приобрел авторитет в антисоветском подполье, которым мы сейчас успешно пользуемся.

– А чем займешься, Борис Александрович, когда всех вражин передавим? – спросил я заинтересованно. Все же Петлюровец был человеком сильно неординарным и мне интересным.

– На наш век врагов хватит.

– На дадут, – согласился я.

– Пока эта болезнь коренизации и украинизации не войдет в опасную для жизни государства стадию, так и будем маяться мороком нерушимой дружбы народов. А болезнь такую еще не всякий и вылечит.

– Ладно пугать, – улыбнулся я.

– Твоими бы устами да мед пить…"

"Между тем едва не случившийся наш провал предоставил мне долгожданную возможность посильнее надавить на Батько. Переводил он на меня мои связи слишком уже медленно и берег многое на будущее. Мало ли как сложится. А теперь он передо мной в долгах, что в репьях. Грех не воспользоваться.

Так и припер я его однажды к стенке вечерочком, когда он, сытый и довольный, снова начал причитать о предателях и общем деле.

– Дело общее, а табачок врозь, Батько? – поглядел я на него пристально.

– Ты это о чем? – смешался он, так что квашеная капуста повисла на губе.

– О том, что с предателями ты меня знакомишь исправно. А где связи Коновода в верхах? У военных? А они ведь были, я знаю.

– Ну так… – замялся Батько, пряча глаза.

– Батько, время идет. А оно очень ценно. Так что кончай юлить.

– Покумекать надо. Не только от меня все зависит.

– А от кого еще?

– От тех… этих, – нехотя протянул он.

– Как это не будет, Батько? У нас не только сладкий пряник в запасе. У нас и розги имеются. Шепнуть в ОГПУ – и песенка наших ненадежных союзников спета.

– Как-то не по-людски это! – встрепенулся Батько.

– А мы и не людскими делами занимаемся, а государственными. Будущего государства мечты – Украины. Которая вряд ли жалость и сантименты будет испытывать к ненадежным подданным…

Глава 15

Батько исчез на три дня.