Рассказы

— Джек Ричер.

Они все сели за его стол, наполовину освещаемый светом из окна, наполовину свечой. Энни Несс была хороша, но жестковата. Не сильно, но, тем не менее, с ней не хотелось связываться.

Она спросила:

— Какой у вас автомобиль? У нас тот, что нам дали в аэропорту.

— У меня нет машины, — сказал Ричер, — совсем.

— Тогда как вы сюда попали?

— Сначала поймал попутку, потом шел последние две мили.

— Почему?

— Пошел снег, и парень отказался ехать дальше.

— Я имела в виду, почему именно сюда?

— Потому что здесь должно было быть тепло и сухо.

Она промолчала.

— Теперь я так не думаю, — сказал Ричер. — По поводу климата, естественно. Теперь о вас, кстати. Куда бы вы ни опаздывали, этого не случится, так или иначе, потому что снег идет и в Ирвине тоже. Бьюсь об заклад, половина людей, которые стремились сюда, сейчас находятся где-то совсем в другом месте. Но вы задаете мне все эти вопросы, что говорит о том, что вы здесь не просто для совместных тренировок.

Тони Джексон сказал:

— Так все говорят.

— Я мог прекратить разговор после того, как ответил мисс Несс, что у меня нет телефона.

— Энни, — поправила она его.

— Я мог залечь на дно и не вызвать у вас никаких подозрений.

Джексон сказал:

— Нам нужно выбраться отсюда.

— Это довольно сложно.

— Как бы вы это сделали?

— Я бы вообще не стал этого делать, ведь я не ищу парня. Я бы остался здесь, ну, может, еще купил бы себе пакет картофельных чипсов.

— Мы не можем оставаться здесь.

— Почему же?

Джексон не ответил. За другим столом пожилая женщина, казалось, настаивала, чтобы ее муж сделал что-то конкретное. Она постоянно щипала и толкала его. В конце концов, тот встал, пересек всю комнату и остановился у стола Ричера: слева от него сидела Несс, лицом к нему Ричер, и Джексон справа.

"— Простите, — сказал он. — Моя жена интересуется, не обсуждаете ли вы возможность выбраться отсюда. Если это так, она спрашивает, не могли бы вы включить нас в свой отряд. Здесь нет никаких удобств, нет кроватей, нет еды и совсем нет отопления. Моя жена чувствует, что мы или замерзнем, или умрем от голода.

— Да уж, счастливое Рождество, — сказал Ричер.