Расписной

– Холеный повысил голос, чтобы его могли слышать свидетели справедливого и жестокого суда, которые тесно обступили беседку и внимательно слушали."

"В кинофильмах герой, перед тем как свершить акт мщения, много и долго говорит, чтобы даже самый тупой зритель понял, что к чему. В жизни слова не ценятся, только дела.

Волк не торопясь раскрыл пачку и вытряхнул оружие на ладонь. Никто еще ничего не понял, слишком неожиданно появился на свет маленький, будто игрушечный пистолетик. Он крепко зажал его в ладони и протянул руку вперед.

Теперь от ствола до головы Холеного было сантиметров семьдесят, не больше. Лоск вмиг слетел с него, надменное лицо исказилось ужасом, короткопалая рука с растопыренными пальцами взметнулась вверх, защищаясь от возникшей опасности. Палец вдавил спуск. Несмотря на игрушечные размеры оружия, выстрел был самым настоящим: грохочущим и резким. Пуля пробила растопыренную ладонь и врезалась в лоб. Голова хозяина жизни сильно дернулась назад, безвольно мотнулась вперед и безжизненно свесилась на грудь. Светло-песочный костюм залило кровью. Тело обмякло и сползло на пол.

Волк вскочил и обвел вооруженной рукой стоящих вокруг людей, как будто хотел их сосчитать. Четверо. В пистолете оставалось еще пять патронов. Хватит на всех. Они застыли, как парализованные. Одно дело, когда убивают других, и совсем другое, когда хотят убить тебя.

– На землю! – страшным голосом приказал Волк.

Все четверо повалились на аккуратно подметенный асфальт. Волк быстро пошел к мосткам. Главное, не бежать, чтобы у врагов не включился инстинкт преследования. Тщательно оструганные и покрытые лаком доски пружинили под ногами. Красавец в морской фуражке смотрел, как кролик на стремительно приближающегося удава. Волк перепрыгнул на борт глиссера.

– Заводи! – скомандовал он. Взревел мощный мотор, и катер, подпрыгивая, помчался по слегка морщинистой водной глади.

Глава 4

ВТОРОЙ РАЗ В ТУ ЖЕ РЕКУ

Поезд «Тиходонск – Москва» шел с приличной скоростью, за окном мелькали сирые пейзажи средней полосы. Волк проспал двенадцать часов подряд и почувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Лежа на второй полке уютного, даже комфортабельного купе – редкие поезда в нашей стране отличались такой чистотой и ухоженностью вагонов, он читал московские газеты. Похоже, в столице шла совсем другая жизнь.