Расписной

* * *– Раскололи мы его, – сказал Фомин, улыбаясь. – До самой жопы лопнул.

Волк подобрался:

– Кто эти гады?

– Давние наши клиенты, Кривой и Кожан. Да ты их все равно не знаешь. Последнее время оба рэкетом занимались, а так – рецидивисты, ничего особенного. Обычная блатная шелупень.

– Точно они?

– Пока все в цвет. И сам Мотька расклад дал, и мы подработали… Кожана четыре года назад уже судили за изнасилование. Мы дело подняли: что там экспертиза, что здесь – один к одному!

Волк молчал, внимательно рассматривая оперативника.

– Ну а сами они что? Колются?

Фомин поскучнел.

– Да нету их в городе. По информации, на Кавказ ушли. Мы работаем, проверяем… Куда они денутся, вернутся рано или поздно.

– Ну-ну, – неопределенно сказал Волк. В деле было много странностей и нестыковок. Но за время работы в милиции он уже понял: дел и так невпроворот, поэтому когда вычислены убийцы, проверять какие-то неточности и сглаживать шероховатости никто не будет.

– А Басмач? – все-таки спросил он.

– Да он все время путался… То Басмач говорил, то Узбек, то вообще ничего про них вспомнить не мог. Мутная рыба был этот Босой, хотя и молодой совсем. Кольцо это с сережками…

–Что?!

– Туфта оказалась. Стекло. Три копейки в базарный день.

– Не может быть! Она ими так гордилась…

– Наверное, не знала, что к чему. Добросовестное заблуждение – вот как это называется…

Разговор подходил к концу. Но одно из произнесенных слов не улеглось в сознании Волка, а так и торчало колом.

– Почему «был»? – спросил он. – Почему Босой «был»? Куда он делся?

Фомин развел руками:

– Да повесился он. Как в СИЗО перевели, так и вздернулся на третьей шконке.

Волк вздрогнул:

– Как он мог повеситься?! Он же под блатного работал, ему тюрьма – что дом родной!

Опер еще раз развел руками:

– На словах мы все, как на роялях… А попал в общую камеру – и вздернулся! Там ад настоящий, дышать нечем, страх господний.

"– Надо будет сходить… Ну а Басмач, он вообще кто такой?

– Числится завскладом вторсырья. По оперативной информации – рэкетирует на рынке. Официально на него ничего нет. Кстати, Кривой и Кожан на него работали.

– Так что теперь?

– Да ничего.