Расписной

– К хорошему человеку завсегда рады. Была бы против – не стала бы…

Нина не уточнила, чего бы она не стала делать, но по телу Волка пробежали мурашки. Кот, пират, черт и другие обитатели рисованного мира встрепенулись.

«Гля, бабу закадрил! Наконец-то!»

«Интересно, даст она ему?»

«Должна…»

«Да, раз домой согласилась…»

«Это еще ничего не значит, – возразила русалка. – Может, она просто в гости согласилась, без последствий».

«Заткнись, шалава, – грубо оборвала ее женщина с креста. – Хватит из себя целку корчить!»

Волк шел быстро, почти волоча женщину за собой.

Он не помнил, поцеловал ли хотя бы Нину, как только закрылась за ними дверь его квартиры. Навалился медведем прямо в прихожей, не зажигая света принялся лихорадочно шарить по упругому телу.

– Невтерпеж? – хохотнула она. – Кровать-то хоть есть у тебя? Да-а, лейтенантик, давно ты женщины не видал!.

– Откуда ты знаешь про армию? Или тюрьму?

– Да уж плавали, знаем!

– Давай прямо здесь…

– Зачем? Мы же не в подъезде. Давай с чувством, с толком…

В борьбе они добрались до кровати, Нина сама сбросила глухо стукнувшие об пол туфли, стянула колготки и трусики, а в юбке и кофточке опрокинулась на скрипнувшие пружины. При этом не переставала смеяться грудным, страстным, возбуждающим смешком:

– Давай, кавалер, давай, хватит в брюках путаться!.

Вскоре, откинувшись на плоскую подушку, Нина довольно протянула:

– Ох, и горяч ты! И нетерплячий какой! Правда, что ли, один до сих пор? Повезло мне…

Волк молчал. Происшедшее напомнило ему то, что полгода назад происходило в квартире московских Кузьминок. Но… Сравнивать Нинку и Софью было просто невозможно.

– Давай разденемся, – попросила она.

Честно говоря, Волку этого не хотелось. В темноте, в одежде, наскоро утолить голод – этого вполне достаточно. Сейчас ему хотелось, чтобы Нинка ушла.

– Ну, что же ты? Не тяни резину. У меня в сумке и водка припасена, и закуска. А ведь завтра в первую, еще поспать надо будет…

Он в два движения снял пушистую мохеровую кофточку, а Нина привычно принялась расстегивать пуговки рубашки. От нее пахло любительской колбасой.

– О, какие на тебе рисуночки…. И здесь, и здесь… А вот тут есть? Это за них тебя Расписным зовут?

– Где ты это слышала? – вскинулся Волк. Но ответа не получил.